АМАН и ВВС также начали использовать флот разведывательной авиации и даже спутники-шпионы, которые Израиль разместил на орбите, в интересах Шин Бет. Парк самолетов-разведчиков, изначально созданный для того, чтобы снабжать боевые части информацией с полей сражений в режиме реального времени, взял на себя наблюдение за целями в ходе операций по устранению террористов[1278]. «Очень многие израильтяне обязаны своей жизнью сведениям, полученным системой VISINT – визуальной разведывательной информации. И точно так же многие террористы обязаны этой системе своей смертью», – сказал Ицхак Илан.
Результатом всего этого явился «синтез разведсведений», сказал Моше Яалон[1279]. И это было «нечто неизмеримо большее, чем простое объединение материалов. Сосредоточение представителей разных спецслужб за одним столом в ВСЦ явилось катализатором накопления все большего объема разведданных. «Неожиданно, – говорил Дихтер, – представитель подразделения 8200, который не работает на идише (иными словами, чья работа по прослушиванию вражеских телефонов требовала владения арабским языком), слышит офицера Шин Бет, говорящего со своим палестинским источником на арабском, и вставляет в разговор собственный вопрос. И когда наблюдатель на месте сообщает, что “плохой парень” вошел в бакалейную лавку Абу Хасана, возникает вопрос, кем является этот Абу Хасан, и что, может быть, его не следует красить краской “плохого парня” на компьютере и т. д. Таким образом, сам Военно-ситуационный центр в ходе операции становится ресурсом, в котором создается очень большой объем информации»[1280].
Технологии, обеспечивающие работу всей системы в режиме реального времени, стали особенно важными в связи с тем, что объекты атаки учились на своих ошибках и начали принимать меры безопасности с тем, чтобы избежать удара ликвидаторов. Они стали быстро передвигаться по местности, часто менять автомашины и даже прибегать к методам маскировки. «Нахождение цели на полке» было техническим термином, обозначавшим период времени от установки конкретного объекта до взятия его на прицел. Этот период становился все короче – он никогда не превышал двух часов, а иногда длился всего несколько минут. Только быстрая передача разведсведений могла обеспечить успешное уничтожение быстро передвигающихся целей.
За пределами ВСЦ система антитеррористических «целевых» убийств включала в себя сотни участников: оперативных работников, ведущих конкретные дела, системных аналитиков, солдат сухопутных войск в специальном камуфляже, осуществляющих наблюдение за местностью, операторов дронов-убийц, переводчиков, экспертов-взрывников и снайперов.
Эта очень большая и сложная машина имела тем не менее свою четкую и строгую иерархию, наверху которой находилась Шин Бет, правившая бал. Во внутреннем документе, изданном в Шин Бет, заявлялось: «Общая служба безопасности (официальное наименование Шин Бет) по закону об организации отвечает в том числе за сохранение безопасности государства… Одним из путей достижения этой цели является предотвращение и пресечение террористических атак методом превентивных ударов по соответствующим целям»[1281].
В принципе, операция по «целевому» убийству начиналась с того, что оперативные работники «в поле» собирали первичную разведывательную информацию и устанавливали объект. Как правило, этим объектом являлась видная фигура в террористической организации – «человек, который заработал свой билет на поезд ликвидации», как говаривал Дихтер, или другая цель, стоящая затраты ресурсов, необходимых для ее уничтожения. На объект собиралось досье с разведсведениями, которое представлялось заместителю директора службы, решавшему, действительно ли данный персонаж соответствует критериям цели для ликвидации. Если заместитель директора, а потом и директор соглашались на операцию, премьер-министру клали на подпись «красный» приказ в отношении намеченной цели.
После того как премьер подписывал приказ, подразделения спецслужб, отвечающие за тот или иной регион и конкретную террористическую организацию, получали указание об уделении особого внимания любой информации, способствующей осуществлению операции. Такая информация отличалась от, например, сведений о том, что планировал объект или кто являлся его сообщниками. Она касалась конкретно тех данных, которые могли помочь определить «оперативную исполнимость» атаки и должны были собираться круглосуточно.
В том момент, когда возникала возможность для приведения приговора в исполнение, опять выходили на премьер-министра, чтобы он санкционировал ликвидацию именно в данный отрезок времени. После получения второго разрешения оперативное управление Генерального штаба АОИ определяло организацию-исполнителя, способ ликвидации и необходимое для этого вооружение. После того как начальник Генерального штаба утверждал операцию, ВСЦ должен был получить позитивную идентификацию объекта как минимум от двух разных источников – это был период «кадрирования»[1282].
