В конце концов Вейсгласс предложил Шарону следующее. «Арик, – сказал он, – вся теплота, поддержка и дружба, которую ты можешь получить у американского правительства в своей роли борца с террором, моментально улетучатся, как только ты вернешься к мегапланам по строительству еврейских поселений на оккупированных территориях. Чем больше согласия ты будешь демонстрировать в ответ на требования американцев по замораживанию строительства поселений, тем спокойнее они будут относиться к тому, что ты хочешь покончить с “плохими парнями” в Израиле».
С согласия Шарона Вейсгласс разработал секретное соглашение с госсекретарем Кондолизой Райс и ее заместителем Стивеном Хэдли, суть которого состояла в следующем: Израиль существенно сокращает программу строительства новых поселений в обмен на поддержку США в его войне с палестинцами и в политике «целевых» убийств.
«После этого в наших отношениях установилась замечательная диспропорция, – вспоминает Вейсгласс. – С одной стороны, даже самые жесткие наши действия против палестинцев никогда не встречали осуждения. Американцы хранили молчание или редко делали дежурные заявления, в которых высказывалось сожаление в связи с гибелью невинных людей. С другой стороны, любая публикация, даже в самом отстойном праворадикальном блоге, относительно планируемого строительства поселений приводила к тому, что в 3 часа ночи меня будил телефонный звонок Конди (Райс), которая набрасывалась на меня с упреками»[1306].
С того момента, как президент Буш получил от своих представителей в Израиле и на оккупированных территориях подтверждение того, что Шарон держит слово, сотрудничество двух стран в оперативных вопросах и области разведки значительно углубилось[1307]. Хотя по-прежнему со стороны европейских стран в отношении Израиля исходило много критики, Соединенные Штаты последовательно использовали свое право вето в Совете Безопасности для того, чтобы блокировать любые попытки осуждения Израиля за практику политических убийств. В конце концов арабские государства просто сдались и перестали готовить проекты соответствующих резолюций.
11 сентября 2001 года угонщики-джихадисты врезались на двух авиалайнерах в здания Всемирного торгового центра, третий самолет был направлен на Пентагон. Четвертый потерпел крушение на полях Пенсильвании после того, как пассажиры попытались скрутить угонщиков.
«В один момент претензии к нам вдруг прекратились, – говорил генерал-майор Гиора Эйланд, председатель Совета национальной безопасности Израиля. – Они просто исчезли из международной повестки дня»[1308].
Объяснения своих действий, которые Израиль десятилетиями пытался донести до остального мира, вдруг оказались ненужными. На какое-то время все всё поняли. Шарон немедленно отдал спецслужбам приказ передать американцам все досье по «Голубому троллю» – кодовое название деятельности «Аль-Каиды» в Судане – и другую сопутствующую развединформацию[1309]. Позднее он приказал Шин Бет и АОИ поделиться с иностранными партнерами своим опытом борьбы с террором в контексте реализации одной из лучших в мире программ антитеррора.
«Сюда потекли целые толпы визитеров», – рассказывал Дискин, которому было поручено заниматься наиболее важными гостями. Шарон издал инструкции, в которых в качестве составной части его отношений с Бушем рекомендовалось «показывать им (американцам) все, обеспечивать доступ ко всему, включая Военно-ситуационный центр, даже во время проведения операций по пресечению». Американцы особенно интересовались интегрированной работой всех спецслужб по программе «целевых» убийств, а также тем, как израильтянам удалось разработать механизм одновременного проведения ряда операций. Та самая система, которая еще несколько недель назад подвергалась международному осуждению, стала объектом подражания.
«Террористические атаки в Америке 11 сентября 2001 года придали ведущейся нами войне против террористов абсолютную международную законность, – сказал Дискин. – Мы смогли окончательно освободиться от пут, которые нас связывали»[1310].
Когда Ави Дихтер был молодым оперативным работником Шин Бет, он однажды допрашивал человека по имени Салах Шхаде, социального работника из сектора Газа. Шхаде было 24 года, он родился в Северной Газе в городке Бейт-Ханун, где блестяще учился. Его приглашали для изучения техники или медицины университеты Турции и Советского Союза. Но семья Шхаде была бедной, и он решил отправиться в Александрию (Египет) для изучения социальной работы, а когда окончил курс, получил работу в Эль-Арише на Синайском полуострове неподалеку от границы с Газой.
Там его в 1977 году и заметил впервые Дихтер. «Он был не как все, – вспоминает разведчик, – всегда аккуратно постриженный и с атташе-кейсом в стиле Джеймса Бонда. В целом производил очень хорошее впечатление»[1311]. Дихтер думал, что он сможет привлечь Шхаде к сотрудничеству и, вероятно, даже сделать из него агента.
