Начинался вечер, а это значило, что солнце начинало заходить за зеленые лесные дали. Я как обычно хотела минут десять постоять и посмотреть на закат. Но мне никто не дал этого сделать. Но раньше же мне позволяли смотреть на оранжевое солнце. В чем же дело? Я решила сходить попить воды, но меня никто не отпускал. Все было как–то не так, все не так, как обычно. Что же произошло? Меня все раздражало так, что я уже мысленно убивала тех, кто бесил меня. Мой Дежурный умирал мучительной смертью. Над остальными я все–таки сжалилась. Но, признаться, это никак не спасало меня от жажды и голода. А через несколько часов уже все начали уходить с работ, а мы с Вовой оставались на полях. Я уже засадила небольшой участок семенами, а сейчас поливала землю дождевой водой, которая набиралась в отдельную бочку. Наверное, правительство не хотело тратиться не то что на продукты, даже на воду. И о каком мире могла идти речь, черт возьми?
Прошло два часа, и мы с Вовой, наконец–то, пошли домой. Мы шли молча. Он о чем–то думал, и я хотела узнать о чем. Его что–то беспокоило. И, конечно, меня стал беспокоить Вова. Дежурные ходили меж домов со своими фонарями. Я старалась думать о безопасности, но меня как–то больше волновало поведение молчаливого друга. Вообще–то это происходило крайне редко. Но я старалась не трогать его. И только, когда мы дошли до моего дома, он посмотрел на меня как–то странно. Он о чем–то молчал, и это сильно тревожило меня.
– В чем дело, Вов? – спросила его я. – Говори сейчас, я не хочу откладывать разговоры на потом.
– Я все приготовлю для побега, но не побегу, Тань, – тихо пояснил он. – У тебя все получится, я не сомневаюсь в этом. Но я не бегу с тобой. Как ты сказала, у нас разные пути. Наши дороги рано или поздно должны были разойтись.
– Издеваешься? – спросила я, не веря его словам. Он мотнул головой. – Да нет! Ты же шутишь, да? Ладно, шутка удалась! – Володя встряхнул меня. И по его глазам я поняла, что он говорит правду.
– Я не могу бежать, – повторил он немного погодя. – Не могу.
– Почему?
– Тут недалеко живет одна девушка…
– Отлично! – воскликнула я, перебив Вову. – Из–за какой–то там девушки ты теперь готов на то, чтобы мы больше никогда не увиделись, так? Разве так поступают друзья, Вова? Мы с тобой с самого детства! Неужели это совсем ничего не значит?
– Тань…
– Да пошел ты! – грубо ответила ему я. На самом же деле мне хотелось разрыдаться и уговорить его пойти со мной, потому что они с Варей единственное, что у меня останется. Мне он был дорог. – И не парься на счет побега, я со всем сама разберусь. Твоя девушка не заслуживает того, чтобы ты возился со мной.
– Я думал, что ты порадуешься за меня, – ответил Вова. – Она мне нравится, и, похоже, я ей тоже…
– Заткнись! Я вообще ничего больше не хочу слышать от тебя. Я хотела сбежать с тобой, хотела, чтобы ты был счастлив!
– Я уверен, что буду счастлив с ней.
– Если для тебя это важнее, то, пожалуйста, делай что хочешь. Пока я буду наслаждаться свободой, ты будешь пахать день и ночь, чтобы прокормить свою будущую женушку. Совет вам да любовь! – в конце концов, я по–настоящему разозлилась на него и, не дождавшись больше ничего кроме "Тань…", я забежала в дом, потом выглянула в окно и посмотрела на него со всей злобой и ненавистью. Теперь он будет гулять по ночам с какой–то девушкой. Быстро же он мне нашел замену.
– Тань? – это был папа. Я развернулась и увидела его сонное лицо. – Где ты была? – спросил он потом шепотом. Я рухнула на диван и закрыла лицо руками. Папа уселся рядом. – Что–то случилось?
– Пап, скажи, разве можно забыть дружбу, которая шла целых семь лет, ради любви? Можно ли так просто забыть все то, что было?! – у меня побежала слеза по щеке, но я ее тут же утерла. – Как же так?
– Дружбу нельзя забыть, она всегда будет в памяти. А вот поставить ее ниже любви можно. Рано или поздно мы все взрослеем и выбираем для себя то, что нам действительно нужно. А любовь, Таня, любовь нужна всем. Человек не может без любви.
– Вова не побежит с нами, потому что он встретил какую–то девушку. Я разозлилась на него, потому что он предпочел остаться с ней, а не бежать со мной. Ну как можно быть таким болваном? Ведь свобода – это самое замечательное, чтобы он мог получить.
– Таня, – папа тихо посмеялся. – Ты поймешь это рано или поздно. Ты не поймешь его, пока сама все это не переживешь. Так что не осуждай его, – папа тяжело вздохнул, а потом сел прямо и стал очень серьезным. – А теперь я хотел бы узнать, где ты была ночью.
– Просматривала заброшенный дом, а потом там и уснула, потому что сильно хотела спать, а потом пошла на работы. Я не думала, что все так выйдет. Извини.
– Завтра последний день, – тихо говорил папа. – А потом мы больше никогда не увидимся. Но, знаешь, я буду думать о том, что именно мои дети стали свободными. Что я смог отпустить их для того, чтобы они жили жизнью, который не жил я сам. И я даже счастлив, но…
