- Разве это что-то меняет? Когда еще Ирвинг заставлял меня ходить на практику по целительству, я не раз видел, как ты лечила молодых, красивых девушек в Круге. Или ты больше им не помогаешь?
Магиня улыбнулась.
- В этот раз я лечила не девушку, а больного ребенка. Но я бы помогла кому угодно, кто нуждался в моей помощи. Однако не поэтому я начала наш разговор.
- В чем же тогда дело? - терпеливо поинтересовался снова начавший клевать носом Амелл. Стрекот ночных насекомых и плеск недалекого озера убаюкивали, и только осенняя ночная сырость, пропитанная запахами нечистот, рыбьих потрохов, выдубленных шкур и готовящейся пищи удерживала готовую уйти в Тень сновидений душу молодого мага в его утомленном теле.
- Я стара, Дайлен. Но глаза мои зрят так же хорошо, как раньше. Я вижу, что вы с Кейтлин уже увлечены друг другом.
- Верно, - осторожно признал Амелл, сон которого опять на некоторое время как сняло рукой. - И... и что же?
Взгляд магини из проницательного сделался цепким.
- Я хочу у тебя спросить. Чем, по-твоему, все это может закончиться?
Дайлен наклонился, пропуская над головой провисшую под тяжестью вывешенной одежды бельевую веревку.
- Я еще не думал об этом. Мы видимся второй раз, но толком не говорили.
- Но она тебе нравится.
- Да, нравится, - Амелл удивленно повернулся к магине. - Но почему ты спрашиваешь? Что-то не так?
- Да, что-то не так, Дайлен. Я знаю, ты умен. Не думаю, что нужно тебе растолковывать, что именно.
Окончательно проснувшись, молодой маг сдвинул брови.
- Все же объясни мне, Винн. Я хочу услышать.
Его собеседница в ответ сощурила глаза.
- Кейтлин - хорошая девушка. Искренняя и простодушная. Она не заслуживает того, чтобы страдать.
Дайлен хмыкнул.
- Не понимаю, к чему ты говоришь мне это. Или ты полагаешь, что... страдать она будет, если я... захочу ее навестить? Я никогда... не думал... О Создатель, я никогда... у меня в мыслях не было причинить ей боль!
Целительница покачала головой. Очевидно, она ожидала услышать что-то подобное.
- Я уверена, что намеренно ты бы никогда не обидел ее. Но сами... обстоятельства таковы, что ваши... отношения могут обернуться бедой для вас обоих, - она помолчала. - Вспомни. Ты - Серый Страж. У тебя есть обязательства, которые стоят выше твоих личных желаний.
Дайлен ответил не сразу, подыскивая в своем усталом рассудке правильные слова.
- Я... исполнен уважения к Ордену Стражей, - заговорил он наконец. - Стражи не единожды спасли мне жизнь, они же дружбой и участием помогли вернуться к жизни, когда тьмы и злобы на весь мир во мне было больше, чем скверны в крови. Пока жив, я буду следовать всем заветам Ордена, и участвовать во всех его делах. Но еще я... живое существо, с душой и сердцем. Я мужчина. А не только Серый Страж.
- И ты готов пожертвовать счастьем этой девочки во имя собственного... сердца?
Страж-маг усилием воли подавил раздражение.
- Все не обязательно... должно быть так плохо. В чем будет заключаться эта жертва? Если... мы сговоримся с Кейтлин, мы можем пожениться. Стражи - не храмовники. На нас не налагается обета безбрачия. Я знал нескольких братьев из Ордена, которые были женаты, и даже имели детей. Отчего у нас с ней не может случиться так же?
- Любовь безмерно эгоистична, Дайлен, - Винн вздохнула. - Она требует, чтобы любящий посвятил себя одному человеку, тому, кто заполнит весь его разум и сердце, и исторгнет из них остальное. Серый Страж не может быть эгоистичен. Вдруг тебе придется делать выбор - спасать любимого человека или кого-то другого? И что ты тогда будешь делать?
Дайлен дернул щекой. Чем дольше, тем сильнее разговор с бывшей наставницей заставлял его сердиться.
- Я не вижу никаких... обстоятельств, при которых нужно было бы делать такой выбор, - тщательно гася в себе недовольство, проговорил он. - Но если все же придется... надеюсь, я выберу правильно.
Винн вздохнула еще тяжелее.
- Допустим, - она натянула поводья, заставляя лошадь свернуть на дорогу, ведущую к замковому мосту. - Но есть еще кое-что. Ты - маг, Дайлен. Скажи, тебе нравилось в Круге?
Амелл стиснул зубы.
- Я знаю - нет. Ты хотел бы того же для своих детей? Ты готов к тому, чтобы видеть боль этой девушки, когда у нее их отнимут, чтобы навечно запереть в башне посреди озера?