Я разделась, уложив старые вещи в корзину и прислонилась руками к раковине – рассматривая себя в зеркале. Никаких тревожных признаков не было. Мои глаза были привычно зелеными, а кожа светло сливочного оттенка. Вдруг, я услышала, как сзади закрылась дверь и в ту же секунду Илай прижался ко мне сзади, положив руки поверх моих. Он глубоко вдохнул и обнял меня за талию. Его ладони были горячими – разливая тепло по всему моему телу. Я повернулась и поцеловала его теплые губы, едва прикасаясь, осторожно, затем отодвинулась, хотя он и не хотел меня отпускать. Я не могла позволить "лихорадке" усилиться
– Нас ждут, – я купалась в его взгляде, осторожно касаясь голого торса и все равно задрожала. С каждым новым прикосновением Илая, с каждым новым поцелуем я сильнее чувствовала свою жажду, словно я была наркоманом и желала его с диким безумством. "Пожалуйста, пожалуйста", – просила я про себя
Он подумал и согласно кивнул.
– Вернемся к этому в новом году.
Чем больше света, тем ярче тени…
Такси быстро мчалось по опустевшим улицам Рио _ город словно заснул на одну ночь.
– Так тихо, – сказала я выглядывая в окно. Было безветренно и слышался только шорох колес по ровному асфальту. Все это напоминало декорации к съемкам фильма, словно и здания обильно залитые светом от гирлянд, и пальмы раскинувшие свои ветви веером, и даже сонный таксист были не настоящими.
– Все собрались на побережье, – произнесла Джо, поправляя выбившуюся прядь волос. Ее глаза казались невозможно голубыми.
Машина резко повернула и вдалеке, показалась бухта, изогнувшись сверкающим полумесяцем. Океан искрился словно заиндевелый – серебристым и белым, отражая новогодние огни. Откуда то снизу звучала громкая жизнерадостная музыка – такая близка по духу бразильцам, а в небо, как стеклянные цветы, устремлялись столбы белого света. Дорога уходила вниз и стелилась вдоль побережья, золотисто-красная, как лента от новогоднего подарка. Постепенно, оживление стало нарастать и вот мы уже летели по бурлящим жизнью улицам – к бухте закрытой со всех сторон зеленеющими холмами.
Расплатившись с таксистом, мы стали продвигаться к пляжу. Нит шел вперед и люди перед ним рассыпались подобно волнам перед носом лайнера. Тысячи и тысячи людей – все как один одетые в белый, – танцевали и смеялись, купаясь в атмосфере счастья и праздника.
– Только у меня белый ассоциируется с грудастыми девственницами?! – спросил Нит развернувшись в пол оборота и тут же получил от Джо между лопаток. Вообще, это было эффектно, словно она пыталась в прыжке забросить баскетбольный мяч в кольцо.
– Белый – цвет мира, чистоты и добра, – если ты не сексуально озабоченный тупица!
– Ты никогда не жаловалась на мою озабоченность, – в этот раз он ловко увернулся от ее пинка и они ввязались в перепалку.
Когда мы подошли ближе – можно было увидеть три огромные сцены, на каждый из которых шли выступления бразильских звезд. То тут, то там стояли маленькие оркестры развлекая публику. Десятки тысяч людей, которые, похоже, провели на пляже целый день, танцевали под зажигательные ритмы самбы. Буквально все от мала до велика.
Нит с Илаем остановились рядом с уличным торговцев продававшем яблочную шипучку, а я, не теряя их из вида, прошла к кромке воды и затаила дыхание. Белые цветы были повсюду, покрывая теплые воды океана и мелкий золотистый песок, в котором мои ноги утопали как в облаках. Лепестки колыхались от движения волн, словно на воду спустились миллионы бабочек и трепетали своими крыльями, образовывая воздушное белое покрывало сотканное из лепестков роз и мерцания новогодних огней.
– Как же красиво, – прошептала я, оглядываясь на мальчиков, Нит набрал целый пакет сладостей. Я улыбнулась от переполняющего меня счастья и шагнула в прохладную воду. Волны и цветы щекотали щиколотки – собираясь в целые букеты у моих ног.
Справа от меня стояла седая женщина со смуглым морщинистым лицом. Ее голубые глаза искрились жизнью и не уловимым блаженством. Она держала в маленьких ладонях полузакрытый бутон белой розы и смотрела на позолоченную огнями линию горизонта – на яхты, выстроенные поодаль полукругом и равномерно раскачивающиеся на волнах.
Женщина повернулась ко мне и улыбнулась. В ее улыбке было скрыто столько всего: от умиротворенности, до едва уловимой печали. Кажется, она тосковала о том с кем ее связывал океан и это побережье. Я улыбнулась ей в ответ, желая растопить ее грусть в себе. Она протянула старую, испещренную морщинами руку ко мне и раскрыла ладонь. В ней лежал бутон белой розы. Она отдавала его мне.
