Илай сделал выпад вперед – сверкнул клинок ножа, послышался звук похожий на хруст крекеров и вдруг кровь фонтаном забрызгала из обезглавленного тела. Илай отвернулся отталкивая его ногой и бросил отсеченную голову сверху.
Я почувствовала резко подступившую тошноту.
– Пойдем, – позвал он.
Кровь была на его лице, куртке, руках и волосах. Он выглядел больным и бледным, и тяжело дышал, продолжая идти вперед по петляющим лабиринтам подземелья. Я задумалась
– где мы? В человеческом мире, Амбрэ, а может в Шеоле? Это был наихудший из сценариев.
Наши ноги неустойчиво скользили по неровному камню. Теряя равновесие, я споткнулась – Илай подхватил меня, помогая встать и забежал за угол в тот момент, когда в стену с хрустом вонзился топор. Я вскрикнула, вжимаясь в стену, и неожиданно она заскрипела и поддалась назад, открывая проход.
Илай не раздумывая схватил топор и потянул на себя, тот с треском проделал свой путь назад.
– Сюда, – тяжело дыша выдохнул он забегая в подземелье. Стражники что-то закричали на своем языке, послышался лязг металла и тяжелые шаги. Мы бежали без остановки – оббегая груды серых круглых камней. Я пискнула, когда узнала почерневшие от времени черепа сложенные в ужасающие пирамиды. Их пустые глазницы, казалось, ухмыляясь наблюдают за нами.
– Это древнее кладбище, – объяснил Илай. Его золотые глаза блестели на перепачканном грязью лице, – нужно поторопиться – нас заметили.
Мое сердце готово было выскочить из груди. Становилось все жарче и жарче. Вонь стояла невыносимая. Дорога стала резко уходить вниз – из нескольких факелов здесь горели лишь два. По стенам, сверху, стекали струйки смердящей жидкости. Земленистые стены были испещрены выбоинами и трещинами. Что-то мерцало на их поверхности, я прищурилась, пытаясь разглядеть, что это могло быть и увидела множественные вкрапления серебристой слюды – сверкавшей словно чьи-то глаза.
Стало жарко и душно. Воздух был горьким и пыльным. Илай остановился на мгновение, пытаясь перевести дыхание. Он смахнул капли пота со лба и хмуро смотрел вдаль. Дорога раздваивалась, та, что шла направо, резко уходила вниз, исчезая в пыльной темноте. Узкая тропинка слева, была словно высечена в скале и едва достигала полуметра в ширине.
Я проследила за его взглядом. Илай смотрел налево.
– Ты знаешь где мы? – Илай пальцами собрал пыль со стены и растер ее между подушечками пальцев нюхая.
Я видела это выражение лица прежде.
– Нет, – ответила я голосом похожим на затухающие факелы.
– Это Шеол.
– Я была здесь однажды, – я замолчала, потому что Илай уже начал двигаться в том направлении, куда смотрел.
– Не совсем. Ты была наверху. Мы внизу. На самом дне.
Это прозвучало зловеще. Я шла за ним, опираясь руками о мокрые стены, чтобы не упасть. Пол был покрыт похожей на слизь вонючей грязью и ноги, то и дело, подскальзывались на ней. Та же грязь, стекающая сверху, теперь покрывала мои ладони и одежду. Воняло серой и гниением.
– Лила, – Илай остановился прямо перед входом в узкую расщелину, его лицо было бледным, на фоне пепельночерного воздуха. Он смотрел в мои глаза так, словно может не увидеть меня снова, – что бы не происходило дальше, чтобы ты не увидела – не отпускай мою руку! Ты поняла?! – последний вопрос прозвучал не просто требовательно. Его голос был похож на гром, – Обещай мне, что не бросишь ее!
– Обещаю, – произнесла я, словно клятву. Он пугал меня до смерти.
– Хорошо, – холодно сказал Илай и поцеловал меня в губы.
– Что там внизу, – спросила я перед тем, как мы пригнувшись, зашли в душную темноту.
– Все то, чего ты боишься больше всего.
Туннель тонул в полумраке, стены мерцали влажной слюдой. Дорога резко уходила вниз и петляла так, что нельзя было увидеть, что за следующим поворотом. Каменный потолок почти касался головы, образованный годами капающей водой – он щетинился известковыми шипами. От расщелин в полу поднимался вонючий отливающий болезненно-зеленым пар. Он окутывал нас, вился вокруг, словно старался ухватить за ноги.
Илай до боли сжимал мою руку и у меня нарастало желание, чтобы он ослабил хватку. Трение влажного песка по коже вызывало жжение. Когда он резко повернул за следующий изгиб, дергая меня за собой – я всхлипнула. Илай практически бежал и я едва поспевала за ним.
– Торопись, Лила, – приказал он.
– Снег, пепел, смерть, – послышалось сзади, – она идет.
Сгустки тумана уже стелились по стенам.
– Что? – спросила я задыхаясь, – ты слышал?
