Восстание короля (ЛП) полностью

И, тем не менее, я вижу непрекращающееся содрогание на её честном лице, боль в её голубых глазах и хмурый взгляд, скрывающийся за улыбчивой маской. Она придерживается слов Миликки, и своих собственных провозглашений, и бросает свои заклинания со смертельной силой. Но каждая смерть в пределах стен Несме и за ними, ранит её сердце и сокрушает её надежды.

«Так и должно быть», — повторяет Атрогейт, когда обходит парапеты.

Да, но может быть это «должно быть», не то, что хотела Кэтти-бри, и сражение причиняет ей ужасную боль и давит больше на сердце, чем на тело и разум.

И поэтому я рад. Это — одна из причин, почему я так люблю её.

И поэтому, я могу быть спокоен за моих дорогих друзей и их сердца, и даже получив шрамы на этой войне, а война всегда оставляет шрамы, они всё равно будут потрясены резнёй, жестокостью и чистой глупостью ведения войны, этой войны, в Серебряных Пределах.

Если измерять победу как состояние лучшее, чем, то, что существовало перед конфликтом, то не будет никаких победителей.

И в этом я уверен.

— Дзирт До’Урден

Темнота накрыла земли Серебряных Пределов. На стенах Несме заиграли горны, как и каждую ночь до этого.

Орки наступали снова, и добрые горожане так изучили их атаки, что могли точно измерить величину приближающихся различных отрядов по звуку топота.

Кэтти-бри и волшебники помчались к отведённым для них позициям. Они больше не объединялись, хотя гиганты иногда показывались среди рядов орков. Теперь они работали совместно с лучниками и бросали заклинания света, освещая поле битвы около стен и тем самым позволяя своим когортам вести смертельный прицельный огонь.

Стрелы со стен больше не летели так же часто, как во время первого нападения. «Цельтесь более тщательно», — требовали днём, поскольку, после двух декад сражений запасы стали истощаться. Каждый день храбрые мужчины и женщины выходили на юг в Трольмор, чтобы набрать древесины, а лучники долгими часами мастерили стрелы. Но даже это стало очень рискованно: хорошей древесины у южной стены становилось всё меньше, и, что ещё хуже, троллей в этом районе стало гораздо больше. Мерзких чудовищ привлекал запах крови с поля сражения, и поэтому теперь Несме осаждался со всех сторон.

Лишь несколько часов в день в этом городе проходили в тишине, а иногда защитникам совсем не удавалось отдохнуть.

Дзирт стоял рядом с Кэтти-бри, в его волшебном колчане никогда не кончались стрелы и смертоносный лук пел в каждой битве, посылая со стены непрерывный поток сияющих стрел, который казался больше фейерверком волшебника, чем работой лучника.

Вульфгар, Бренор, Реджис и Атрогейт всё время перемещались по стене, поддерживая бойцов и отбрасывая лестницы с ограми. Каждый раз, когда вторжение казалось неизбежным, прибегали эти четверо, и Дзирт вслед за ними, и укрепляли слабые места, отгоняя монстров.

Когда рассвело, в тусклом свете перед ними открылось поле, почерневшее от тел и отвратительных птиц. Мёртвых было слишком много и птицы становились всё толще — настолько толще, что Реджис задался вопросом, смогут ли они улететь перед ближайшим боем, или их растопчут посреди пиршества.

Рано утром на двадцать первый день осады Несме с южной стены прибыло срочное сообщение. Дзирт первым из компаньонов прибыл на место, и защитники указали на юг и попросили помочь маленькой группе, горстке людей, пытающейся добраться до города.

Но они были слишком далеко.

За группой по пятам шли тролли. Множество монстров мелькало среди скелетоподобных деревьев слева и справа, выскакивая, чтобы ранить людей, и казалось ясным, что беглецы не смогут добраться до стен Несме.

— Разожгите огонь за воротами, — потребовал Дзирт у несмерцев, и, обратившись к паре бойцов, добавил: — Найдите моих друзей — дворфа с чёрной бородой и Кэтти-бри.