Некоторые ринулись в бой. Я был среди той группы. Это не была храбрость, что повела мои ноги вперёд, но мгновенное вычисление — ибо я понял, что мой долг, моя лучшая возможность, принести самую большую пользу Мензоберранзану и моим товарищам в Академии, и к тому же мой лучший шанс выжить, лежит впереди, в борьбе, в готовности сражаться. Я не знаю как, но в тот момент внезапного и всепоглощающего стресса, мой ум преодолел моё сердце и мои страхи отпали перед зовом моего долга.
Это выражение и реакцию, мастера академии назвали «спокойствие героя» и нас, тех, кто столкнулся с дуэгарами правильно, отметили, даже если не аплодировали.
Те же, кто бежал или замер, выслушали сердитые упрёки, но ни один не был изгнан из Академии — чёткий сигнал, что мастера ожидали такого итога. Нет, те, кто потерпел неудачу, были обучены как и все, час за часом, день за днём, бесконечно, неуклонно, жестоко.
Этот тест был повторён много месяцев спустя в форме нового неожиданного сражения с другим врагом и при иных обстоятельствах.
К этому времени многим из нас преподали то, что некоторые из нас инстинктивно знали, и, доверяя этому обучению, немногие сбежали, и ещё меньше застыли на месте. Нашим врагом в этом сражении в широком тоннеле недалеко от города, была группа гоблинов, и на сей раз, в отличие от того случая с дуэгарами, им приказали по-настоящему напасть на нас.
Но на сей раз, в отличие от того случая с дуэгарами, нападающие столкнулись с отрядом тренированным опытными мастерами не только физически, но и умственно. Едва ли хоть одна царапина показалась на чёрной коже дроу, когда последний гоблин упал замертво.
Те тёмные эльфы, которые сбежали или застыли, однако, не получили больше шанса в Милли-Магтире. Они не были одарены умом воина и поэтому, они были сразу же исключены.
Многие, как я позже узнал, были также с позором изгнаны из их Домов и семей.
Холодные и бессердечные расчёты Паучьей Королевы и её жестоких Верховных Матерей, не оставляли в Мензоберранзане места для тех, кто не может постичь путь воина.
Глядя на Реджиса в последние десятидневки, я вспомнил о тех днях в Милли-Магтире. Мой друг хафлинг вернулся к жизни, переписав импульсы в сердце и мозге, он сам постиг путь воина. Когда я обдумываю свой собственный опыт и успех тех многих тёмных эльфов, которые провалили первое столкновение с серыми дворфами, но боролись хорошо против гоблинов, я киваю и понимаю лучше суть этого нового и грозного компаньона.
