Двери и окна трактира, выходившие на улицы, расположенные по обе стороны перекрестка, были заколочены, в щелях между крепкими бревнами виднелся слабый свет. Обогнув угол и спустившись по улице ко входу во двор с обратной стороны, Катон проверил засов, но с дальней стороны ворота были заперты. Он погасил факел в сточной канаве, проходившей по центру улицы, и перебросил железную скобу через стену, после чего взобрался наверх. Перевалившись через верх, он спустился во двор и поправил сползший вперед шлем.
- Стой на месте, а то выпотрошу! - раздался рядом голос.
Катон отступил к стене на случай, если в темноте затаились еще люди. Он выхватил меч и держал его наготове.
- Убирайся отсюда! - прорычал голос. - Сейчас же! Мы не дадим тебе другого шанса... Уходи, пока я не приказал своим людям разобраться с тобой!
В словах прозвучала фальшивая нотка, и Катон понял, что говорящий блефует, и что он один. В голосе было что-то смутно знакомое, и он вспомнил немного нервного и не шибко умного человека, который работал у матери Макрона и иногда согревал ее постель.
- Денубий, это я, префект Катон. - Он улыбнулся. - Ты можешь отозвать своих людей.
- Префект Катон? - с инстинктивным подозрением отозвался тот. - С вами кто-нибудь есть?
- Я один. Как и ты.
Из мрака появилась фигура с крепкой дубиной в правой руке. - Слава богам, это вы, господин. У нас столько хлопот с тех пор, как пришло известие о Камулодунуме. - Облегчение в голосе Денубия сменилось печалью. - С тех пор мы скорбим по центуриону и остальным, господин.
- Другим? Ты имеешь в виду Аполлония?
- Да, господин. О нем и мальчике, Парвие.
Катон вспомнил немого мальчика, которого Макрон и Петронелла, взяли к себе в дом и воспитывали как сына. Парвий играл с Луцием, который боготворил старшего мальчика. В голове зашевелился насущный вопрос. - Что с Клавдией Актэ, Луцием, Петронеллой?
- Все в безопасности, господин, и внутри. Ты знаешь дорогу. - Денубий махнул дубинкой в сторону двери через двор, которую Катон помнил по предыдущим визитам в трактир.
- А ты не пойдешь со мной?
- Пока нет, господин. Я буду дежурить здесь до полуночи. Тогда все успокоится. По большей части.
Катон вложил меч в ножны и похлопал пожилого мужчину по плечу, затем пробрался через мощеный двор в дальний угол и нащупал железную задвижку. Петли заскрипели, когда дверь открылась внутрь, открывая короткий узкий коридор, тускло освещенный масляной лампой, свисающей с кронштейна. Дверь в конце зала была закрыта, но мгновение спустя Катон услышал женский голос, доносившийся с дальней стороны.
- Денубий? Что-то не так?
Он закрыл дверь во двор и направился по коридору. - Все хорошо.
- Кто ты? - требовательно спросила женщина. - Где Денубий?
- Дежурит во дворе. Это я, Катон. Впусти меня, Порция.
- Катон? Катон!
Раздался скрежет отодвигаемых засовов, затем дверь распахнулась, и на пороге появилась мать Макрона, выглядевшая еще более худой и хрупкой, чем он когда-либо ее видел. Но в ее глазах был блеск, а на губах – радостная улыбка. - Волею судеб это ты. Входи! Заходи внутрь, мой мальчик.
Она отошла в сторону, и Катон, нырнул под дверную раму, вошел в главный зал трактира, когда Порция закрыла дверь и задвинула засов на место. Перед ним находился тяжеловесный прилавок, а за ним – открытое пространство, которое раньше было заставлено столами и скамьями. Теперь эта грубая мебель была сложена у двери и окон, выходящих на перекресток. В центре комнаты остался только один стол, за которым сидели две женщины лицом друг к другу, над мисками с тушеным мясом и кубками, наполненными вином. Молодая женщина с темными волосами длиной до плеч оттолкнула скамью и вскочила, бросившись через всю комнату в его объятия. Она прижалась лицом к чешуйчатой броне его лорики, а ее руки обняли его за спину, крепко притягивая его к себе.
- Катон, любовь моя... Ты в безопасности!
Обняв ее и вдыхая ее запах, он наклонился, чтобы поцеловать ее макушку, и почувствовал знакомую легкость в сердце и всплеск непреодолимой привязанности, поднявшейся из глубины его души, когда он прошептал: - Клавдия, моя дорогая...
Они долго обнимали друг друга, прежде чем отстранились, чтобы посмотреть друг другу в глаза.
- Я слышал новости о Камулодунуме, - сказал Катон. - Я надеялся, что вы все сбежали, пока не стало слишком поздно.
- Не все... - Клавдия легким движением глаз указала на женщину, все еще сидящую за столом. Петронелла отодвинула свою скамью и выглядела так, словно не могла решить, оставаться ли ей на месте или подойти и рискнуть прервать их встречу. - Макрон отослал всех гражданских из колонии до прихода мятежников. Разве что Парвий покинул нас, и почти наверняка он вернулся в Камулодунум вместе с собакой.
