- Значит, и вы слышали новости?
- Имперский курьер очертил все вкратце, пока менял здесь лошадей два дня назад. Все выглядит серьезным, господин.
Он замер в ожидании дальнейших подробностей, но Катон мало что мог добавить, да и в любом случае он устал и ему нужно было позаботиться о своих людях. Он отвел лошадь в сторону и жестом указал Туберону и остальным на открытые ворота.
- Колонне понадобится корм для скакунов и трехдневный походный паек.
- Да, господин.
- И ужин на сегодняшний вечер. Было бы хорошо, если бы гарнизон об этом позаботился. Я хочу, чтобы мои люди как можно лучше отдохнули, прежде чем мы уйдем на рассвете. Катон указал большим пальцем на Светония. - Я бы сделал все возможное, чтобы пропретору было комфортно.
Центурион кивнул, понимая суть дела. - Я распоряжусь немедленно очистить мое помещение.
- Сделай это и убедись, что ты непосредственно позаботишься и о других наших нуждах.
Они обменялись приветствиями, и командир гарнизона уже собирался развернуться и уйти, когда Катон остановил его.
- Постой. Твои люди сохраняют бдительность и достаточно быстро оказались на своих позициях. Есть ли здесь в округе какие-нибудь признаки беспокойства?
- Ничего, с чем мы не смогли бы справиться, господин. В последние несколько дней несколько отрядов вражеских всадников вели наблюдение за аванпостом. Попыток нападения не было, но я держал людей под рукой на всякий случай.
- Очень мудро.
- Будет ли что-нибудь еще, господин?
- Нет. Лучше заняться выполнением распоряжений немедленно, - ответил Катон.
Центурион рысью пробирался между лошадьми, возвращаясь в форт. Он уже кричал, раздавая соответствующие приказы. Катон посмотрел на колонну всадников, пересекшую брод и змеившуюся вверх по склону, уже растворяющуюся во мраке с приближением ночи.
Кановиум был одним из крупнейших фортов-складов на линиях снабжения, ведущих обратно в крепость Дева. Поскольку кампания подходила к концу, внутри ее валов было достаточно места для размещения дополнительных лошадей и людей, причем последние могли даже укрыться в пустых сборных зернохранилищах, возведенных в центре форта. Позже, когда солдатам гарнизона принесли еду в дымящихся железных горшках, Туберон подошел к Катону в конце зернохранилища, отведенного Восьмой когорте. Один из рядовых следовал в нескольких шагах позади.
- В чем дело? - спросил Катон.
- Прошу прощения, господин, но вам еще предстоит принять решение о наказании ауксиллария Фаустина. Дезертир.
Катон взглянул на худого молодого человека с желтоватым лицом, который шагнул вперед и затопал по стойке «смирно». Увидев тревожное выражение лица человека, он вспомнил подробности. Прежде чем они покинули Мону, Туберон сообщил, что один из парней был пойман при попытке покинуть лагерь под покровом темноты. Катону было трудно поверить: куда мог дезертировать солдат на этих бесплодных, враждебных холмах? И велел центуриону подождать до более спокойного момента, прежде чем снова доводить дело до его сведения.
- Что за история, Фаустин? Тебя перехватили на линии пикетов с лошадью и запасом корма и пайков на несколько дней.
- Да, господин.
- Куда, по-твоему, ты собирался дезертировать?
- Я не дезертировал, префект. Я направлялся в Лондиниум.
- Лондиниум? - Катон изогнул бровь. - Если оставить в стороне тот факт, что именно туда мы направлялись в первую очередь, как, фурии тебя забери, ты думал, что один-единственный римский всадник сможет пройти через враждебную страну в одиночку?
- Я знал, что это будет рискованно, господин.
- Ты мастер преуменьшения, Фаустин. Пожалуйста, продолжай.
- Дело вот в чем, господин. Моя женщина в Лондиниуме с нашим первым ребенком. У нее еще один на подходе. Она живет со своими родителями. У ее отца в городе есть пекарня, но в Британии нет другой семьи, к которой она могла бы пойти и быть в безопасности от мятежников. - Слова лились в тревожном потоке, и ауксилларий быстро вздохнул, прежде чем продолжить. - Я не могу оставить их там лицом к лицу с этими варварами, господин. Я должен доставить их туда, где им не будет угрожать опасность.
- Понятно, - сказал Катон. - Если ты думаешь, что в Британии есть место, безопасное от Боудикки и ее приятелей, то, боюсь, ты горько ошибаешься. Единственная надежда для провинции состоит в том, что мы сможем собрать всех людей достаточно быстро, чтобы разбить мятежников, прежде чем восстание распространится гораздо дальше. Для этого нам нужен каждый человек, которого мы сможем найти, чтобы встретиться с ними в бою. В том числе и ты, Фаустин. Ты понимаешь?
Молодой солдат колебался, прежде чем ответить. - Но колонне потребуется слишком много времени, чтобы достичь Лондиниума, господин. Если я поеду один, я смогу добраться туда быстрее и вывезти свою семью из города до прибытия командующего и остальных. Тогда я смогу вернуться в строй и сражаться с врагом.
- Таков был твой план?
- Да, господин. Клянусь жизнью своего ребенка, я собирался вернуться в Восьмую Иллирийскую, как только они оказались бы в безопасности.
Туберон презрительно фыркнул.
