– Оставлю тебя осмотреться. – Она повернулась к стеклянным дверям. – И попрошу слугу пополнить гардероб одеждой. У тебя также будет форма для любых встреч и официальных церемоний, на которых королю потребуется твое присутствие. – Тория оглядела ее, и Фейт поежилась. – Можешь освежиться в ванной комнате. Я распоряжусь, чтобы прислали чистую одежду и горячую еду. – А потом повернулась и направилась обратно в комнату.
– Спасибо, – крикнула Фейт.
Девушка остановилась и, оглянувшись через плечо, ответила кивком и легкой улыбкой.
Фейт обрадовалась одиночеству, когда стражники вышли следом и дверь наконец закрылась. Она стояла на балконе, вдыхая прохладный бодрящий воздух и размышляя о повороте своей судьбы. Она вглядывалась за море огней, поверх волн неровных крыш, и напомнила себе об одном: хоть она и прикована к замку, ее дух останется свободным и несломленным.
Как и обещала Тория, вскоре в дверь постучали. Когда Фейт открыла, то обнаружила двух молодых девушек, принесших чистую одежду и поднос с едой. В животе заурчало, и она задалась вопросом, когда вообще ела в последний раз.
Она впустила их и сразу же принялась за еду, которую оставили на обеденном столе, даже не подумав сначала принять ванну.
– Можем мы сделать для вас еще что-нибудь? – робко спросила одна из девушек.
Фейт посмотрела на нее и благодарно улыбнулась. Они обе были людьми, и это дарило комфорт, в котором она так отчаянно нуждалось.
– Нет. Все отлично, спасибо.
Девушки выглядели немного обескураженными ее теплым ответом, и Фейт было больно думать о том, к какому отношению со стороны фейри привыкли слуги-люди в замке. Они склонились в коротком поклоне и собрались уходить.
– Подождите, – быстро сказала Фейт. – Как вас зовут?
Они переглянулись и ответили не сразу.
– Я Элиза, а это Ингрид. Мы будем вашими личными горничными, госпожа.
Фейт едва не подавилась хлебом.
– Пожалуйста – меня зовут Фейт.
Элиза слегка кивнула в ответ.
Фейт не ожидала, что у нее будут слуги, и отказалась бы от их помощи, но должна была признать, что общение с людьми помогало сохранить рассудок в таком месте.
– Хотите, чтобы мы помогли вам принять ванну и переодеться ко сну? – спросила Ингрид.
Фейт покачала головой.
– Нет. Еще раз спасибо, Элиза и Ингрид.
Когда она ушли, Фейт жадно проглотила все, что ей принесли: тушеное мясо с хлебом и сыром, виноград и вино. Еда была превосходной, и она невольно почувствовала вину за такой ужин, в то время как люди, которых она любила, продолжали жить в нищете. Но хотя бы Джейкон получит все ее деньги от Пещеры. Этого им с Марлоу должно хватить на какое-то время.
Она встала из-за обеденного стола и побрела в спальню. Элиза и Ингрид приготовили короткую шелковую ночную рубашку и мягкий халат, а также довольно роскошное платье для завтрашнего дня. Предполагалось, что она вольется в среду придворных как одна из
В голове вновь прозвучали слова Таурии, вселяя надежду.
Раздался резкий стук в дверь, за которым последовала пауза, прежде чем та открылась. В проеме показалась знакомая копна шелковистых черных волос, и Ник осторожно вошел внутрь, намеренно медленно прикрывая дверь, тем самым давая ей возможность выставить его.
Он встал прямо перед закрытой дверью, и какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга.
Наконец Ник прочистил горло.
– Я только хотел убедиться, что ты устроилась, – неловко начал он.
Было больно видеть его, стоящего перед ней вот так и совершенно не похожего на того мужчину, которого она впустила в сердце. Но она прогнала печаль и тихо фыркнула.
– Понадобится время, это точно.
Он понимающе кивнул.
– Вид просто…
– Зачем ты здесь, Ник? – перебила она, не настроенная на пустую болтовню.
Его лицо стало грустным, и он подошел ближе.
– Я должен знать, что ты не испытываешь ко мне ненависти из-за моего происхождения.
– Я ненавижу то, что ты солгал мне, – призналась она.
– Сможешь простить?
– Не знаю.
Она сказала правду и не решалась встретить его взгляд, делая вид, что разглаживает складки платья, лежащего на кровати.
Он снова шагнул ближе, и она заметила его руку, собирающуюся коснуться ее лица.
Фейт отшатнулась.
– Не смей, – предупредила она.
В его глазах мелькнула боль, но тут же исчезла, и он выпрямился.
