Восстание наследницы полностью

Марлоу взяла его не глядя и уже собиралась ударить по лезвию, но остановилась и со вздохом посмотрела на него.

– Знаю, мы обе думаем о другом, но сыромятная кожа вряд ли справится со сталью. – Она прошла за молотком, на этот раз не обращаясь к Фейт. Наверное, это было мудрое решение. Фейт так и не смогла запомнить ничего из кузнечного дела, которому Марлоу пыталась ее научить.

Она продолжала жить в доме подруги, одалживая одежду и составляя компанию в кузнице, чтобы хоть как-то отвлечься от боли в сердце. Они обе страдали и едва ли были способны на веселую болтовню, погруженные в собственные размышления. Фейт решила позволить Джейкону побыть наедине с самим собой и самому навестить ее – их, – но прошло целых три дня с тех пор, как он узнал о ее отвратительных ночных выходках, и с каждым днем на душе становилось все хуже.

Сегодня вечером на холмах устраивали бал в честь осеннего равноденствия. Фейт вовсе не чувствовала никакого предвкушения и даже подумывала о том, чтобы не посещать его впервые в жизни. Праздник очень походил на день летнего солнцестояния, с кострами, танцами и лавочками, но гуляки обычно надевали маски или наряжались животными в знак благодарности за хороший урожай, который поможет пережить зиму. Фейт и Марлоу уже купили наряды на прошлой неделе.

– Сколько времени мы ему дадим? – спросила Фейт.

Марлоу прервала работу и грустно посмотрела на нее.

– Столько, сколько потребуется, – предложила она.

Ответ не помог избавиться от гнетущего чувства, что он может вообще никогда ее не простить – не в полной мере.

Она лгала ему больше месяца и поссорила с Марлоу. Вела себя ужасно и эгоистично и лишь гадала, почему Марлоу тоже ее не возненавидела. Она это заслужила и смирилась бы. Но все же была бесконечно благодарна девушке, что та осталась на ее стороне. Только подруга и удерживала ее от полного самоуничижения. Она уже дважды оттолкнула Ника, но тоска по Джейкону просто выжигала душу.

Фейт встала со скамьи возле инструментов и бесцельно побрела по кузнице, стремясь найти хоть какое-то занятие, чтобы отвлечься. Она оказалась у небольшого рабочего стола Марлоу, где все еще лежало переведенное стихотворение вместе с оригиналом и кипой книг, словно Марлоу пыталась глубже проникнуть в некоторые значения. Она заметила несколько пометок и обведенных кружком слов на переведенной версии и с любопытством взяла листок в руки. Рядом с первой строкой Марлоу написала имена трех Духов:

Следующая строка была взята из второго куплета.

Фейт застыла от осознания того, что это, должно быть, название леса, в котором происходили их с Ником встречи. Но она не верила, что подруга попытается войти в лес, напоминавший оживший ночной кошмар. Никто не пробовал попасть туда.

Она посмотрела на Марлоу, полностью сосредоточенную на работе. Нет – подруга была воплощением чистой утонченности и грации. И Фейт не могла даже представить, что та когда-нибудь приблизится к подобному месту и переживет те же ужасы, что и она.

Мысль о том, что еще один храм находится так близко в горах, граничащих с Хай-Фэрроу, вселяла беспокойство. Но это были просто старые, бесполезные каменные здания. По крайней мере, Фейт убеждала себя в этом, чтобы сохранить здравомыслие и не думать о том, как она обнаружила храм Света и какие магические фокусы могут окружать другие святилища.

В третьей строфе содержалось лишь одно предположение, где может находиться храм:

Фейт почувствовала небольшое облегчение. По крайней мере, добраться туда у нее не было ни единого шанса. Как бы то ни было, все это лишь предположения Марлоу; ее тяга к знаниям и древним чудесам давала о себе знать. Для нее это просто развлечение.

Но при взгляде на слово, обведенное кружком в последнем куплете, у Фейт подпрыгнуло сердце. Надпись рядом гласила:

Был ли это новый перевод слова? И почему подруга не поделилась этим? Возможно, Фейт слишком хорошо притворялась, делая безразличный вид.

– Ты без дела не сидела, – заметила Фейт, помахав листком.

Марлоу подняла глаза и пожала плечами.

– Просто чтобы скоротать время. Мне это кажется интересным.

Больше она ничего не объяснила, что показалось Фейт странным. Подруга всегда с энтузиазмом делилась своими открытиями, касающимися удивительных вещей.

Но Фейт не стала расспрашивать, поскольку девушка тут же погрузилась обратно в работу, в каждом ее ударе сквозило все больше недовольства.

Остаток дня тянулся мучительно медленно. Девушки уже вышли из кузницы и направились к дому, но замерли при виде поджидающей их фигуры.

– Я пришел, чтобы сопроводить вас, леди, на бал в честь равноденствия, – сказал Джейкон с застенчивой улыбкой, перебирая в руках простую черную маску.