Восстание против современного мира полностью

В этике рыцарства и жесткой структуре феодальной системы, далекой от общественного идеала ранней церкви; в возрожденном принципе воинской касты, которая была реинтегрирована как в аскетическом, так и в священном смысле; и в тайном идеале империи и крестовых походов христианское влияние встретило ясные пределы. С одной стороны церковь частично признала эти ограничения; она подчинилась —она «романизировалась» ради того, чтобы властвовать и сохранить контроль. Но, с другой стороны, она сопротивлялась, пытаясь заменить собой вершину политической иерархии и преодолеть империю. Разрыв продолжался. Пробудившиеся силы здесь и там выходили из-под контроля людей, их пробудивших. Когда оба противника вышли из борьбы, они оба претерпели процесс упадка. Напряжение стремления к духовному синтезу ослабло. Церковь все в большей степени отказывалась от своего стремления к светской власти, а королевская —от претензий на духовную власть. После гибеллинской цивилизации, которую можно считать прекрасной весной Европы, обреченной на погибель, процесс упадка продолжился.

Упадок Священной Римской империи и, говоря в общем, принципа подлинной верховной власти был обусловлен рядом причин как свыше, так и снизу. Одной из основных было постепенное обмирщение и материализация политической идеи. Уже борьба Фридриха II против церкви, хотя и предпринималась для защиты сверхъестественного характера империи, часто была связана с первоначальным переворотом. Мы имеем в виду, с одной стороны, зарождающийся гуманизм, либерализм и рационализм сицилийского двора; учреждение корпуса светских судей и административных чиновников; и важность, приобретаемую легистами, декретистами[825] и теми, кого точный религиозный ригоризм(отвечавший на ранние плоды «культуры» и «свободомыслия» при помощи аутодафе) с презрением определял как философствующих теологов (theologi philosophantes); с другой стороны, тенденцию к централизации некоторых новых имперских учреждений, уже приобретающую антифеодальный характер. В тот момент, когда империя прекращает быть священной, она также прекращает быть Империей. Ее принцип и ее власть теряют свой уровень, и, снисходя на уровень материи и простой «политики», они больше не могут поддерживать свое существование, поскольку этот уровень по своей природе исключает любую универсальность и высшее единство. Уже в 1338-м году Людовик IV Баварский провозгласил, что императорское посвящение более не является необходимым, и что избранный государь становится законным императором на основании этих выборов. Карл IV Люксембургский завершил это освобождение от посвящения «Золотой буллой». Но поскольку это посвящение не было заменено чем-то метафизически эквивалентным, императоры таким образом лишились своей трансцендентной dignitas. Можно сказать, что с этого момента они потеряли «мандат Небес» и Священная Империя стала пережитком. [826] Фридрих III Австрийский стал последним императором, коронованным в Риме (1452), после того, как роль обряда свелась к пустой и бездушной церемонии.