— Я пока что свободен, Господииин…?
Хех!
Ну, и перекосило же его морду от этого обращения.
Самое забавное, что мне на егт обращение плевать с высокой колокольни. Пусть, меня зовёт, как хочет — хоть, Сюзанной. Но на этом настоял Первый. Он, вообще, размотал этого китайского змея только так. Гун Гун не смог выторговать для себя, вообще, ничего. А вот, Первый закрутил тому гайки по самое не балуйся. Китайский бог явно очень боялся своей смерти, так что Первому хватило лишь одного этого аргумента в переговорах.
Я кивнул:
— Да. Но появишься тут же по первому зову!
— Да, Господин.
Я уже хотел было отвернуться, как кое-что вспомнил:
— И да, напоминаю — никаких больше шуток с небом. И чтобы даже близко не приближался без моей команды к Одину и Нюйве!
Гун Гун аж зубами скрипнул, но ответил:
— Слушаюсь, Господин.
Во, теперь, я спокоен. Кивнув на прощание, теперь уже моему подчинённому, я сверился с картой, найдя на ней здание местного подполья.
Пора обрадовать Одина тем, что я не только его задание выполнил — то бишь, передал письмо Нюйве. Но и, мягко говоря, помог им.
Подбросив в воздух глаз и снова поймав его ладонью, насвистывая простенькую мелодию, я отправился к зданию подполья.
***
В знакомом закутке — с широким внутренним двором, я подошёл к стене, где должна была быть дверь и постучал в стену.
Звук вышел глухой, будто, по бетону постучал.
Не то.
Постучал на полметра правее.
О, вот это другое дело! Звук был, будто, по дереву постучал.
Я хоть по-прежнему не видел дверь, но, всё-таки, помню где она должна находиться.
Подождав секунд пять, постучал ещё раз.
Опять тишина.
Вот, в упор не помню какой условный стук Вэй отбивал.
Ладно, зайдём с другой стороны.
Как там, привратника звали?
А, точно!
Крикнул:
— Сила, открывай! Свои.
И снова потыкал костяшками пальцев в дверь.
Через пару секунд, на стене проявилась дверь и сразу же чуть приоткрылась.
В щель выглянул Сила собственной персоной, оглядел меня и спросил:
— Гидагидон?
Ну, почти угадал…
Я кивнул:
— Он самый!
***
В этот раз, кроме Силы, никого знакомого из подполья на месте не было.
А вот, Óдин, а ныне — Чан Мао, находился в своей коморке и по-прежнему мастерил сапоги.
Хотя нет, в этот раз, это какой-то ботинок, по подошве которого бог бил молотком.
Один угрюмо глянул на меня из-под бровей.
Буквально на долю секунды окинул взглядом и так же угрюмо продолжил бить своим молотком по башмаку.
Хм... Он что, опять в молчанку решил поиграть? Китайцы говорили, что он до моего прихода два года молчал…или даже три.
Пройдя вперёд, я опёрся рукой прямо на его верстачок и спросил:
— Отчего такое равнодушие? Я ведь выполнил задание.
Один замер с молотком — занесённым над ботинком и очень медленно повернул голову ко мне. В его глазах я увидел надежду, которая, впрочем, тут же сменилась разочарованием:
— Ещё одна такая шутка, и я убью тебя, когда встречу в следующий раз. За это время невозможно было пройти задания стража…
Я усмехнулся про себя. Ну да, ну да, как же…Убьёшь ты меня, бога, пока сам находишься без божественных сил. И это, я молчу, что я выторговал у администрации игры "бессмертие" призванных.
Но я лишь покачал головой:
— Ты и про Идунн не верил… Я передал твоё письмо Нюйве.
Один замер с каменным лицом на долгую минуту. Затем, медленно повернул ко мне голову и спросил:
— И что... Нюйва?
— Уставшая, до сих пор латает небо… Но очень скучает по тебе…
Перед глазами тут же появилась надпись:
О, неужто! Всё-таки, поверил.
Я хитро улыбнулся:
— Скоро встретитесь, и я даже уже подыскал хорошее место для вашей встречи.
После слов о том, что Нюйва соскучилась, на лице Одина появилась мечтательная улыбка. Но, после слов о встрече, она тут же трансформировалась в грустную:
— Увы, это невыполнимо. И я даже такого задания не смогу тебе дать. Это практически невозможно.
Я лишь продолжил улыбаться:
— Да я, вообще-то, перевыполнил твоё задание. Вот, держи.
Я протянул Одину его же глаз. Тот прямо на ладони развернулся и уставился на своего хозяина.
Хех, опять замер.
Бог молча пялился на свой же глаз секунд двадцать, а затем, отложив в сторону молоток, как-то осторожно ткнул в его сторону пальцем:
— Это то, о чём я думаю?
Я кивнул:
— Да, это твой глаз. И Гун Гун никому больше не помешает — теперь, он служит мне и выполняет мои приказы.
Один бросил на меня какой-то непередаваемый взгляд и тихо спросил:
— Но... как он на это согласился?
Я вспомнил Первого и усмехнулся:
— Добровольно. Ну... почти.
Затем, подвинул ладонь с глазом к богу ближе.
Один после секундной заминки, осторожно взял свой глаз с моей ладони, рассмотрел. После чего, отодвинул повязку со своей левой глазницы и вставил его туда.
