— А у тебя еще есть сестра или брат?
— Нет.
— А барин у тебя есть?
Этот вопрос напомнил ему о его помещике, который то и дело бегал к властям и жаловался на Бесиа. Бесиа грозился убить его.
— Барина у меня нет, а бывший бария (есть.
— Как бывший?
— Он не осмеливается ничего приказывать ни мне, ни моим родным. Меланья вспомнила рассказы старших, что Бесиа напугал своего барина и отказался служить ему.
— А как ты добился этого?
— Как добился? Не трус же я, что бы другим; прислуживать!
— Разве те, кто прислуживают, трусы?
— Конечно! Смелые прислуживать не станут.
Он (взволнованно приподнялся на подушках и заявил, что крестьяне трусливы и малодушны, а то давно перестали бы работать на господ, что господ следовало бы разгромить и прогнать вон. От возбуждения рана его, видно, разболелась и он болезненно морщился.
Вошла Тамара и принесла лекарство из трав, чтобы приложить к ране.
— Я переменю тебе лекарство, Бесо!
Меланья поднялась и быстро вышла. Не подобало девушке присутствовать при перевязке. Бесиа проводил ее долгим взглядом.
— Если женюсь когда-нибудь, так только на ней! — подумал он.
Радостное чувство вспыхнуло в его сердце. Ничего похожего никогда еще не испытывал он за всю свою жизнь.
Его посетила любовь.
Узнав, что восставшие гурийские крестьяне сами разбежались без всякой на то причины, озургетскив уездный начальник, сопровождаемый чиновниками и дворянами, объехал гурийские села и объявил крестьянам, что если они впредь посмеют бунтовать против своих господ и оказывать непослушание властям, то» будут жестоко наказаны.
— Плохо придется тем, кого заподозрят в бунте, — говорил уездный начальник. — Замеченные в сопротивлении властям будут расстреливаться на месте, непокорные своим господам крепостные будут высечены розгами. Но если вы будете соблюдать спокойствие и подчиняться распоряжениям, власти будут, вас опекать и защищать.
В принятых правительством мерах дворянство почувствовало такую надежную опору, что, потеряв всякий стыд, обрушило на своих крепостных ряд неслыханных до того притеснений и несправедливостей.
Если кто-либо из крепостных дерзал оказывать неповиновение своему господину, тот устремлялся в Озургети и приносил жалобу, а уездный начальник в страхе, что может повториться мятеж крепостных, применял самые строгие меры против «непокорных».
Нацарапанной на бумажонке жалобы барина было достаточно, чтобы уездный начальник распорядился разложить на виду у всех несчастного труженика и высечь его розгами.
Были крепостные отважные и решительные, как Бесиа, которые не являлись на вызов властей и не давали свое тело на осквернение розгами. Но таких было мало и они не принимались во внимание.
И казалось, что строгие меры, принимаемые властями, подействовали на крепостных, что они покорились своей участи. Но это только казалось.
Наступил август и над всей Гурией словно пронесся ураган. Затрубили трубы, зазвонили колокола, и гурийские крестьяне, как испытанные солдаты, стали стекаться в отряды, которые затем слились в армию.
Восстание на этот раз не походило на прежнее, так легко разогнанное два месяца тому назад. Тогда цель восстания была расплывчата: многие вовсе не знали, против кого шли на борьбу, к чему стремились. Теперь же всем было известно, что цель восстания — уничтожить крепостное право и не платить нового налога. Среди восставших были такие, которые все еще думали о том, как бы изгнать русских из Озургети и посадить правителем Гурии какого-нибудь князя. Были и такие, которые все еще не понимали, во имя чего, для какой цели, собрался народ.
Если бы спросить такого:
— Чего ты хочешь, против кого борешься? Он наивно ответил бы:
— Да, господи, откуда мне знать? Все идут, и я за ними!
Однако, большинству цели были ясны.
«Изгнание русских» с самого начала была затея дворянства. Это дворяне подговаривали крестьян восстать против русских. Но когда крестьяне потребовали уничтожения крепостного права, дворянство кинулось за помощью к русским властям. Помещики устремились в Озургети под защиту начальника уезда.
Попасть в Озургети было теперь не легко: пикеты, восставших крестьян вылавливали на дорогах дворян и князей и насильственно волокли в свой стан. Однако, многим дворянам удалось укрыться в Озургети.
Мятежники несколько раз потеснили солдат, высланных начальником уезда им навстречу.
