На следующее утро весь гномий город был на ногах, эльфы заходили в каждый дом и сгоняли всех к площади, где уже был подготовлен эшафот, вокруг которого стояло несколько рядов эльфийских гвардейцев в полном обмундировании. Повсюду были слышны недовольные возгласы и звуки брани. На эшафоте уже были подготовлены 3 петли, а рядом с ними уже стоял Козур, который впервые за последние дни пребывал в прекрасном расположении духа, осматривая толпу гномов перед собой. Через примерно час все гномы, наконец, были собраны, и Козур подал сигнал охране для того, чтобы те привели пленников, а сам встал посередине эшафота и поднял кулак вверх, призывая к тишине. Когда гномы, наконец, утихли, он начал свою речь, которую готовил всю ночь.
— Приветствую всех собравшихся! Сегодня мы казним трёх бунтовщиков, которые собирались устроить революцию и помешать правлению эльфов в этой шахте! Вы должны навсегда запомнить и понять, что любой, кто будет выступать против нас, будет уничтожен! Вы должны продолжать плодотворно трудиться на благо эльфийского короля! С этого момента, любые попытки бунта будут караться убийством зачинщиков и их семей, а также полным изъятием всего имущества!
В этот момент на эшафот вытащили Зарикса, Фобиса и Логена, все они были в окровавленных рубашках, а их лица распухли от ударов, из-за чего их было сложно различить. Ходить сами они уже не могли, поэтому эльфы тащили их под руки, усаживая на стулья, которые стояли посередине помоста, и накидывали им петли на шеи. Пленники почти не реагировали на происходящее, поглядывая вокруг себя затуманенными взглядами, явно не понимая, что происходит. Вид пленников произвёл на гномов, собравшихся на площади такое сильное впечатление, что в момент все замолчали, и образовалась абсолютная тишина, в которой можно было расслышать, как возятся эльфы, привязывая пленников к стульям. Эльфы уже давно изучили разные способа повешения и изобрели несложный механизм, с помощью которого под пленниками проваливался пол, и они привязанные на стульях оставались болтаться в воздухе. Сделано это было в первую очередь из-за того, что большинство пленников после посещения дознавателя стоять самостоятельно уже не могли, поэтому им требовались стулья.
Зарикс с трудом держался в сознании и смотрел по сторонам. Он видел Фобиса и Логена, ему удалось также разглядеть, что он стоял на главной площади, а все гномы смотрели на него. Зарикс не мог разглядеть их лиц, поскольку раны на лице кровоточили и заливали глаза. Он помнил, как провёл последние сутки, которые казались ему вечностью наедине с дознавателем, и помнил всё, что с ним делали, даже когда его сознание отключалось, дознаватель поливал его холодной водой, чтобы продолжить издевательства. Но он всё равно не жалел о прожитой жизни. Ему казалось, что нет ничего лучше, чем пожертвовать своей жизнью для своего же народа, который заслужил свободу больше чем кто-либо на Рионе. Зарикс знал, что гномы должны ещё раз убедиться в абсолютной жестокости эльфов, чтобы во время восстания их ненависть давала им сил. Поэтому он сидел сейчас на стуле с петлёй на шее перед своим народом, который уже совсем скоро будет свободным, единственное, о чём он жалел, было то, что он не успеет увидеть это своими глазами.
Фобис из-за раны, полученной ещё при задержании, постоянно терял сознание и не мог сосредоточиться на чём-то конкретном, его кровопотеря была настолько велика, что он был бледным, как молоко. Когда его вытащили на эшафот, он пытался разглядеть в толпе свою семью, но всё плыло перед глазами, и он не мог ничего рассмотреть, он прожил свою жизнь достойно для любого уважающего себя гнома, и всегда был готов отдать свою жизнь, за свой народ, так, как делали это все его предки. Он успел познать радость отцовства и трудности воспитания, а также сложности управления и несения ответственности за других. Единственное, о чём он жалел, было то, что он не мог обнять свою семью напоследок.
Логен пострадал у дознавателя на удивление меньше других. Возможно, из-за того, что он и не обладал никакой интересующей эльфов информации, поэтому в отличие от остальных пленников, он оказывал сопротивление, из-за чего его связали по рукам и ногам, а в рот затолкали тряпичный кляп, из-за которого он мог лишь мычать. Не смотря на то, что всю свою жизнь он только пил и винил других во всех бедах, а также предал свой народ, Логен не хотел умирать. Животные инстинкты заставляли его мычать, дёргаться и плакать от бессилия, делать всё возможное, чтобы выжить, но всё было тщетно. Он ни о чём не жалел и готов был на что угодно, лишь бы выбраться живым.
В тот момент, когда пленников привязали к стульям, а Зариксу и Фобису накинули петли на шею, Козур подошёл к дёргающемуся Логену, поднёс своё изувеченное лицо вплотную к нему, а после проговорил.
