– Я прошу, чтобы он навестил лучшего друга, – исправляет Лукас. – Проблем не возникнет, он поедет туда по распоряжению УЛА. Ему ничто не будет угрожать.
Макс фыркает с болезненным презрением.
– Вы так говорите, а как же ваш племянник? – встревает Арджун. – Вы должны были его охранять. Это подвергнет Робсона смертельной опасности.
– Робсон и так в смертельной опасности. Вам известно, какая у Брайса Маккензи репутация. Есть вещи похуже смерти.
– Я сделаю это, – говорит Хайдер, и его голос заполняет комнатку. Мальчик смотрит свирепо и решительно из-под челки. – Я пойду. Ради Робсона.
– Мы запрещаем! – отрезает Макс.
– Пусть говорит, – не соглашается Лукас.
– Нечего говорить, – отвечает Хайдер. – Я это сделаю – и все тут. Это надо сделать. И никто другой не справится.
– Мы твои опекуны, – говорит Макс. – Твои родители.
Арджун накрывает руку око своей.
– У нас нет власти. Он может сделать, что захочет.
– Рад, что вы меня поняли, – говорит Лукас. – Можете не сомневаться, он не будет один. Хайдера сопроводит – так далеко, как получится, – официальный представитель УЛА. Моя собственная Мано ди Ферро.
– Вспомогательный персонал – тут, под рукой.
Лукас ведет руководителей УЛА через переносицу к северному глазному яблоку. Его трость громко стучит по полированному каменному полу.
– Ваш зал заседаний. Для тех случаев, когда совещаний по сети недостаточно. Секретность и безопасность обеспечены. – Он указывает концом трости на другое каменное лицо, видимое сквозь окно-зрачок. – Мой собственный офис. Глаза в глаза, так сказать.
– Ошала, Владыка света и начал, – говорит Ансельмо Рейес. – А нас разместили внутри Омолу, ориши смерти и болезней.
– Еще – исцеления, – уточняет Лукас. – И он к тому же хранитель кладбищ.
Ван Юнцин недовольно поджимает губы.
– Неэффективно делить и дублировать наши усилия между Меридианом и Боа-Виста.
– Я предвижу переезд всей УЛА в Боа-Виста. Можно выдвинуть много аргументов в пользу отделения столицы от самого большого города. На Земле такое часто практиковалось, хотя и не в ваших государствах. Боа-Виста станет нашим собственным, частным городом.
–
– Это недружелюбная формулировка, мадам Ван.
– Но соответствующая течению событий на Луне, сеньор Корта. УЛА обеспокоена.
Среди саженцев кричат птицы. Синяя бабочка-морфо тяжело пролетает мимо северного глаза Омолу. Мысль, адресованная Токинью, – и эскольты приносят кресла. Все подготовлено и срежиссировано – Лукас не допустит отклонений от сценария.
– Мы одобрили и аккредитовали вашу ассистентку, – говорит Моника Бертен.
– Мою Мано ди Ферро, – отвечает Лукас. Земляне ненавидят этот титул. Он кажется им пережитком Средневековья, атавизмом. Поэтому Лукас использует его с наслаждением.
– И мальчика, – добавляет Ансельмо Рейес. – И обеспечили небольшой эскорт.
– Спасибо, – говорит Лукас.
– Мы не спросили, в чем ваш интерес, – замечает Ван Юнцин. Она сидит, сложив руки на коленях. Сотрудники Лукаса приносят стол, подают чай. – Это не одолжение. Наше предприятие – деловое, и цели у нас коммерческие.
– Я деловой человек, – говорит Лукас.
Ван Юнцин холодно смотрит на него.
– Я в этом не уверена, сеньор Корта. Не в том смысле, как мы это понимаем. В последнее время вы посылаете миссии, проводите совещания – заключаете сделки – без нашего одобрения.
– Работа такая, мадам Ван.
– Мы обеспокоены, – говорит Ансельмо Рейес.
– Земля обеспокоена, – прибавляет Моника Бертен. – Недавно вы послали свою личную помощницу в Святую Ольгу, чтобы заключить с Воронцовыми сделку о сотрудничестве.
– Система космических лифтов «Лунный порт», – говорит Ансельмо Рейес. – Я знаю, что мы полагались на катапульту ВТО в качестве аргумента на крайний случай, но в сочетании с монополией на доступ к транслунному пространству… Земля на такое не пойдет.
– Цена услуги, которую мы вам оказываем, такова, – говорит Ван Юнцин. – ВТО просила поддержки в совете. Вы наложите вето на проект. Никакой демократии. Мы друг друга хорошо поняли?
– Моя позиция ясна как никогда, – говорит Лукас Корта.
Машина уже некоторое время едет сзади, подстраиваясь под темп Марины, которая ковыляет по дороге на костылях. Хрустит гравий, шуршат шины. Марина чувствует преследовательницу как дуло, прижатое к затылку.
– Я знаю, что это ты, Кесс, – кричит она. – Просто езжай мимо!
Слышно, как машина останавливается у обочины. Кесси опускает окно, кричит:
– С тобой все в порядке?
Марина стискивает зубы, полная решимости. Ритм и темп. Чувство времени – это все. Нарушишь ритм – упадешь. Ты четвероногая, не забывай. У тебя четыре ноги.
– Все нормально. Езжай.
Пикап по-прежнему катится рядом. Кесси продолжает выглядывать из окна. Марина – ковылять по грунтовой дороге к загону для скота, отмечающему край мира.
– Чего тебе надо, Кесс? – кричит Марина.
– Подумала, вдруг ты захочешь поглядеть на орлиное гнездо на речной тропе.
Раз костыль, два костыль.
