– Отлично, гази, – говорит Дакота Маккензи, когда две женщины протискиваются в шлюз. Это самые грандиозные слова из всех, что говорили Росарио. Она знает ужасные истории о том, как кого-то стошнило в шлем в невесомости. А как насчет слез?
Гравитация возвращается рывками, двигатели системы ориентации переводят «Орел» в режим спуска. Скрутившись в позе зародыша, подвывая от напряжения и облегчения, неся на белом скафе созвездие из капель собственной крови, Росарио Сальгадо О’Хэнлон де Циолковски мчится к Морю Изобилия.
Ариэль обнюхивает представительские апартаменты. Приподнимает бровь, разглядывая кабинеты без окон, с затхлым воздухом, и неодобрительно посматривает на главный зал заседаний. Добравшись до расположенного в глазном яблоке статуи святилища Лукаса, она уже не в силах скрывать презрение.
– Теперь я вспомнила, почему ушла из этой дыры.
Она несется дальше, оставляя за собой след пара, который медленно рассеивается в вялом движении кондиционированного воздуха.
– Камень, камень, камень. Повсюду камень! – жалуется Ариэль, спускаясь по парадной лестнице на первый этаж.
– Выход через рот, – подсказывает Алексия. Ариэль закатывает глаза. На губе Ошалы она останавливается, касается руки Алексии.
– Это что такое?
Алексии требуется несколько мгновений, чтобы разглядеть объект, вызвавший интерес Ариэль. Деревья с ускоренным ростом теперь полностью покрылись листвой, и купол, наполовину видимый сквозь медленное колыхание крон, похож на образ из сна. Здесь живут старые, опасные боги.
– Отведи меня туда.
Фамильяр мог бы вывести на линзу подробную карту Боа-Виста, но Ариэль нравится ставить перед Алексией небольшие задачи, подвергать ее проверкам и устраивать ловушки. Железная Рука? Может, для моего брата, но с Ариэль Кортой этот фокус не пройдет. Когда Алексия находит тропинку, вымощенную камнем и петляющую в бамбуковой рощице, Ариэль затягивается. Марина прикончила наемного убийцу предшественником этого вейпера, воткнув его под челюсть, – и острие вышло из макушки. Сила Джо Лунницы. Этой силы хватило, чтобы убить во имя любви и провести Ариэль сквозь тьму, но не чтобы остаться. С того момента, как Ариэль стала хозяйкой в Орлином Гнезде, ее мысли все чаще обращаются к Марине. Как тебе нравится на Земле? Нравишься ли ты сама Земле? Тоскуешь ли ты ясными ночами, словно волчица? Смотришь ли вверх, думаешь ли обо мне?
В чем твоя сила, Алексия, называющая себя Мано ди Ферро, и что в этом мире тебя сломает? Ведь что-то сломает.
Извилистая дорожка заканчивается у павильона: основание, колонны, купол. Мимо бежит ручеек. Ариэль поднимается по ступенькам. Воздух, свежий от бегущей воды, искусственные небеса – голубые, искусственный ветер шуршит листвой в зарослях. Бамбуковые стволы заслоняют павильон от взгляда ориша. Это защищенное уединенное место. Ариэль обходит его по кругу, касаясь колонн пальцами. Камень теплый.
– Здесь, – решает она. – Мне понадобится письменный стол, три кресла – одно удобное, другие не очень. Напитки по необходимости. Ты с этим разберешься?
– Уже назначила людей. Лукас попросил о личной встрече.
Ариэль наслаждается моментом.
– Конечно. Сообщи ему, где он может меня найти.
Ариэль сперва слышит, как его трость стучит по камням, а потом он сам выходит из бамбукового лабиринта.
Две ходячие руины встретились в кругу колонн.
– Любимое место нашей матери, – говорит Лукас. – На исходе дней она приходила сюда поговорить с майн-ди-санту Одунладе. Мамайн называла ее «моя исповедница».
– От Сестринства что-нибудь осталось?
– Мадриньи. Храм в Жуан-ди-Деусе. Легенды, – говорит Лукас. Он опирается на трость. – Хватит ли этого? Не знаю. Я далек от вопросов веры. Здесь будет твой офис?
– Пока не уеду обратно в Меридиан. Сперва я должна кое-что сделать. И… Лукас, я не могу допустить, чтобы тебе сошло с рук то, что ты устроил.
Он криво улыбается и опирается на трость, словно обессилев.
– Так и думал, что этот момент настанет. Знаешь, одно время мне снилось, будто я горю и задыхаюсь. Тону в расплавленном металле. Ужасные были сны.
– Ты поступил ужасно.
– Я это сделал во имя Рафы, Карлиньоса, нашей матери. И тебя.
– Наши долги погашены.
– Теперь – да.
– Ты выйдешь на пенсию с достоинством, – говорит Ариэль. – Возделывай свой сад. Стань лучшим в двух мирах знатоком босановы. Займись спортом – у тебя же есть своя гандбольная команда. Изучай политику, публикуй проницательные и едкие комментарии. Воспитывай сына.
Ариэль видит, как по лицу Лукаса пробегает волна застарелой боли.
– Похоже, приговор милосердный.
– В самом деле? – говорит она. – Зачем ты хотел увидеться со мной, ирман?
– Зачем ты это сделала? Корта не играют в политику. И вот мы здесь, устроили собрание Орлов.
– Видья Рао показалэ мне будущее.
На мгновение Лукас не может вспомнить, о ком речь.
– Экономист. Из «Уитэкр Годдард». Эйные компьютеры выдали пророчество для тебя? Как их э называет?
– Три Августейших Мудреца. Нет, от э мне стало известно о беседе, которая состоялась с Ван Юнцин, Ансельмо Рейесом и Моникой Бертен. Э предложилэ идею Лунной биржи.
– Я видел презентацию.
