Видья Рао ненавидит их шутки, сарказм и жестокие причуды. Э ненавидит словесные игры, в которые приходится с ними играть (обмен репликами в строгих поэтических формах, ответы лишь на предложения, в которых нет буквы «а»), навязанные ими роли (шанхайский сборщик мусора 2040 года, перевозчик фарфора из XVIII века); миры, которые они строят и в которых вынуждают жить (подобие вестерна, но в бело-голубых тонах, наподобие узора уиллоу [27]; виртуальная реальность, основанная на версии «Алисы в Стране Чудес» в антураже позднего XX века). Э ненавидит то, что они меняют личности, воспоминания и самих себя целиком. Еще ни разу не повторились. Э ненавидит их мелочность, снисходительность, высокомерие и другие черты характера, у которых нет прямого соответствия в человеческом лексиконе на тему эмоций.
Видья Рао ненавидит Трех Августейших Мудрецов.
Найдись у э больше времени и терпения, можно было бы на досуге изучить концепцию квантового интеллекта: то, насколько глубоко он будет отличаться от человеческого, и возможно ли его распознать как интеллект, и то, как его квантовая суть могла бы проявляться в виде сюрреалистического юмора. Но после перехода от работы в «Уитэкр Годдард» к консультированию общение Видьи Рао с квантовым компьютером все время кто-то контролирует. Э начинает подозревать, что получает доступ к Трем Августейшим Мудрецам лишь потому, что они не желают общаться с другими людьми.
Еще э начинает подозревать, что «Уитэкр Годдард» выбрала в политической борьбе сторону, чьи интересы противоположны эйным. Но беспокойство по поводу притязаний Ван Юнцин на Лунную биржу вынуждает Видью Рао тихо выпрашивать услуги, мягко требовать возврата долгов и шепотом шантажировать.
Э вводит коды, настраивает протоколы и позволяет чужеродной архитектуре квантовой операционной системы взаимодействовать со своим фамильяром. Вздыхает. Сегодня Три Августейших Мудреца будут развлекать своего собеседника-человека, как боги в антураже, воспроизводящем тики-бар [28] в Сан-Франциско 1950-х. Играют укулеле, летают пластиковые попугаи, гремит гром. Три Августейших ждут.
Судорога, внезапная боль, дисгармония, эхо.
В симуляцию проник кто-то еще.
Робсон Корта сияет. Каждый квадратный сантиметр его кожи излучает энергию. Он ощущает свой запах: сладковатый, солоноватый, слегка отдающий паленым. «У тебя низкий уровень витамина D», – сказал Джокер и забронировал ему световую ванну в бане. Робсон верит в витамины так же, как в математику – нечто абстрактное, невидимое, но полезное. Но он точно знает, что, простояв тридцать минут голым в солнечной камере, чувствует себя наэлектризованным. Сияющим.
Прыжок к верхней части дверной рамы, немедленный кувырок назад и поворот, чтобы схватиться за ферму, – и, раскачавшись, он оказывается в надстройке Теофила. Бежит быстро, пригибаясь, перекатывается под опорными балками, скользит под коробами, в которых спрятаны провода под напряжением, прыгает через зазоры и целые перекрестки, пролетает над головами теофильцев. Он мог бы делать это бесконечно.
Наверное, так Вагнер чувствует себя, когда заряжается светом полной Земли и превращается в волка. Всё и вся кажется ему ярким – и нет такой вещи, до которой он не сумел бы дотянуться и постичь ее. Единство тела и разума, превосходящее сознание и волю. Все есть поток. Захватывающее и пугающее чувство.
Я что же, превращаюсь в волка?
«У меня недостаточно информации, чтобы поставить диагноз, – говорит Джокер. Робсон и не заметил, что мысль проникла в субвокальный диапазон. – Однако нам следует еще раз поговорить о половом созревании».
– Джокер! – шипит Робсон. Фамильярам неведом стыд.
Как жаль, что Вагнер еще не вернулся. Робсон беспокоится, как бы с ним чего ни случилось в пыли. Побыстрее домой, Лобинью. Он обещал в те разы, когда выходил в сеть, что вернется до того, как Анелиза отправится в концертный тур. Но Луна есть Луна, и она знает тысячу способов сделать тебе подлость. Робсон по-прежнему относится к Анелизе настороженно – она снимает комнату в другой квартире, по ее словам, чтобы практиковаться в игре на сетаре [29], а он подозревает, что ей хочется быть подальше от него. Может, она согласилась отправиться в тур, чтобы оказаться подальше от него. Но сидеть дома в одиночестве ему неуютно. Он уже бывал один, когда Вагнер работал на стекле. Когда он сбежал в город повыше, чем Байрру-Алту, где обитали только машины и ветер. Он боялся каждую секунду: им овладели страх, одиночество, холод и голод, но сама мысль о том, чтобы спуститься на оживленные улицы, ужасала еще сильнее.
Вагнер пришел, чтобы вернуть его домой. Вагнер, который боится высоты. Он одолел половину видимой стороны, невзирая на вторжение и космическую бомбардировку, войну ботов и осаду. Он вернется.
