– Не обращай внимания, – вступил в разговор Руслан. – Вечером с ней невозможно разговаривать.
– А ты мне рот не затыкай!
– Я же говорил! – Руслан устало улыбнулся.
– Так, клоун, ты что лыбишься? В цирке что ли?
– Машуня, ну что ты завелась? – покачал головой Андреич.
Хорошо выучив за эти дни повадки измотанной напарницы, Руслан повернул голову в ее сторону, чтобы услышать сочную реакцию на слово «Машуня». Но, как ни странно, девушка ничего больше не сказала, а развернулась и пошла в сторону стоянки.
Мужчины даже переглянулись.
– Бедная, до того устала, что даже сил на ругань не осталось. Но она молодец, работает наравне со всеми, хоть и слабый пол, – Андреич был снисходителен к девушке.
– Смотри не скажи ей это, про слабый пол. Загрызет, найдет силы.
– Вся в мать. Та такая же была – феминистка.
– Что?
– Женщина, которая хочет во всем быть наравне с мужчинами. Ну или почти во всем.
– Похвально.
– О господи, Камилов, и ты туда же! Куда катится этот мир?
Денис отвлекся от разглядывания звездного неба и прислушался: сзади кто-то проснулся и решил выйти на свежий воздух.
– Что, Рус, не спится? – шепотом спросил он, разглядев при лунном свете лицо присевшего рядом.
– Да что-то нога поднывает.
– Что с ней?
– В детстве сломал. Теперь иногда тянет, там, где перелом был. Не больно, но противно.
– Говорят, это к смене погоды.
– И так бывает. Но не всегда. Вот сейчас какая может быть смена? На небе ни облачка. Ветра почти нет.
– Да, и тепло. Как у нас в начале октября. А ведь уже декабрь кончается.
– Хорошо. Даже костер не нужен… Слушай, Денис, а что это Маша такая нервная стала?
– Устает.
– Ну раньше какие трудные переходы делали, и она со всеми уставала.
– Тогда наверно втюрилась. Окончательно.
– Что?
– Втюрилась. Влюбилась.
– В кого?!
– В тебя. В кого ж еще?
Руслан немного помолчал. Где-то подсознательно он понимал, что возможно так и есть, но почему-то не мог в это окончательно поверить.
– Ты шутишь?
– А то ты не знаешь? Она ведь давно хвостом при тебе крутила.
– Ничего не крутила. Мы просто общались. Потом, ну как ушли от Каспия, она вообще перестала на меня внимание обращать.
– Не знаю. Мне ничего другого в голову не приходит. Она и в самом деле сейчас странновато себя ведет. И всегда в твоем присутствии.
Руслан еще немного молча посидел, а потом сказал:
– Иди ложись. Я подежурю. Все равно не спится.
Денис забрался в хижину и затворил за собой дверь. Руслан сидел и смотрел на Млечный Путь, на изредка вспыхивающие искорки метеоров, на странный лик Луны. Ему вдруг вспомнился поздний вечер лет пять-шесть назад, когда они с Ленкой, соседкой-ровесницей, сидели на лавочке до полуночи вдвоем, разглядывали такое же звездное небо, смеялись, болтали ни о чем, заодно отгоняя злых донских комаров, а она вдруг сказала: «Да ты по пояс деревянный», и ушла домой. А потом он видел ее со своим дружком Костей. Она была такой же веселой, они так же беззаботно чирикали в темноте. Через несколько дней Костя признался, что попытался обнять ее, а она дала ему от ворот поворот. Вот и пойми их этих девушек.
Десятиметровая массивная посудина поначалу плохо поддавалась управлению. Но после установки рулевого весла ситуация улучшилась. Лодка шла не совсем ровно, чуть виляла, хотя и не критично.
Генеральные испытания длились пару часов. Прошлись вверх по реке под парусом, а потом обратно на веслах.
– Как назовем лодку? – спросил перед окончательным отплытием Руслан.
– Пусть женщина назовет, – ответил Андреич.
– Женщина как только ее ни называла: каракатица, большой веник, братская могила.
Маша была в хорошем настроении и никак не реагировала на колкости:
– Андреич, а как называлась та лодка, что ты нам рассказывал? Которую тоже построили из тростника и плавали на ней даже в море?
– «Тигрис».
– Ну пусть будет «Тигрис», тем более, что она начинает свой путь в реке Тигр.
– Отлично. Принимается.
Уже на следующий день заметили группу гельдов. Те расположились на берегу, в тени небольшого скопления деревьев. Как обычно, путники решили подплыть поближе и понаблюдать за ними. Приблизились к берегу метров на двадцать, но произошло что-то неслыханное – стоявшие у кромки воды заверещали, заметались по берегу и в сторону лодки полетели камни. Один увесистый булыжник попал в борт.
– Греби, – скомандовал Андреич, и принялся шестом разворачивать нос лодки в сторону от недружелюбного берега. «Тигрис» стала медленно, по пологой дуге уходить к середине реки. Еще один камень угодил в тростниковую связку на корме.
– Вот же твари, – Глеб изменил своему обычному спокойствию. Он сидел на корме, почти лицом к удаляющемуся берегу, и вид летящих в его сторону камней не способствовал флегматичному настрою.
Отойдя на безопасное расстояние стали обсуждать ситуацию и что делать дальше.
– Что они такие резкие? – Глеб все еще был взбудоражен.
– Может подрались с кем-нибудь недавно, – предположил Руслан. – Остановимся для наблюдения?
– Да ну их к лешему! Не будем рисковать, – у Андреича почему-то исчез исследовательский запал.
