Ветер, к сожалению, дул не в сторону того устья, откуда вчера пришла «Тигрис». Но и по ветру виднелись какие-то заросли, похожие на уже привычный пойменный лес. Устье пресноводного рукава нашли довольно быстро. Заплыв подальше вглубь материка, набрали воды и успели подстрелить парочку необычных черных гусей. Назад шли против ветра, на веслах. Тяжелая лодка еле плелась по уже приличными волнам. До стоянки добрались в темноте, ориентируясь на костер, благоразумно зажженный Денисом. Закрепив лодку, изможденные, сразу же завалились спать.
Руслан открыл глаза, когда еще было темно. Старший товарищ сидел у костерка.
— Андреич, нам лучше в такие игры не играть.
— Да, Рус.
— Мы здесь, как в ловушке. Вчера повезло, в следующий раз может унести черте куда.
— Я вот что подумал: мы на этой лодке назад против течения на веслах не выплывем. Тростник впитал много воды. Она стала слишком тяжелой. Парни после болезни еще неделю-другую не смогут грести в полную силу. Как часто будет попутный ветер, непонятно. Лучше на него не надеяться. Понадеемся — застрянем среди этих долбаных джунглей. Нас там комары съедят. И дай бог, если покусают только простые комары, а не малярийные.
— Что ты предлагаешь?
— Предлагаю, пока ветер в нужную сторону, всем отправиться на запад, найти, где кончаются заросли вдоль рукавов дельты, остановиться на краю степи, или что там, а как парни поправятся, идти пешком на север вдоль кромки лесов, до Евфрата.
— Это неделю, как минимум, тащиться по степи…
— А то и дней десять. Они после болезни не смогут идти быстро.
— Опасно.
— Еще опаснее, если кто-то заболеет малярией. А представь, если двое, трое? С этой гадостью не шутят.
Руслан немного помолчал, обдумывая услышанное:
— Согласен.
На следующий день подул сильный ветер. Он нес мелкие частицы пыли и песка, которые попадали в глаза и даже мешали нормально дышать. Разразилась настоящая песчаная буря. Она бушевала около суток. «Тигрис», на сколько могли, затащили на берег, чтобы ее не сильно побило волнами.
После бури, когда море успокоилось, пришел черед попутного ветра, и лодку со всем экипажем понесло на запад. На приличной скорости проскочили уже знакомый рукав дельты. Лодка вошла в длинный залив, левый берег которого представлял собой сплошные заросли тростника, а правый — все тот же лес. Берега все сужались, и наконец лодка приблизилась к устью еще большего рукава дельты, заросшего лесом. На юг уходила протока, по берегам которой лес был не такой густой. Направились по ней, хотя это направление было почти против ветра. Однако ветер скоро ослаб, а в протоке чувствовалось небольшое течение, поэтому идти по ней было не слишком тяжело. Через несколько часов выбрались из этого безумного лабиринта и опять оказались в открытом море. На запад уходил залив, чье дальнее побережье было покрыто кустарником. Его южное побережье казалось почти пустынным. Ветер снова стал попутным, и «Тигрис» помчалась вдоль северного берега залива.
— Причаливаем? — Руслан указал на устье крохотной речки.
— Да, вон туда, к пляжу, — Андреич принялся разворачивать лодку.
Руслан с Денисом провели быстрый осмотр берега и вернулись с хорошей вестью — ничего опасного замечено не было.
Больные заметно пошли на поправку недели через три; серьезные приступы прекратились раньше, но временами еще подскакивала температура.
— У меня нет уверенности, что это наша обычная разновидность малярии. Возможно поэтому последствия болезни оказались не такими страшными, как я ожидал. А может и не малярия это вовсе, — Андреич стягивал жилами куски выделанной кожи, мастеря новый жилет, и беседовал с Вовкой. — Легко, можно сказать, отделались. Только похудели и ослабли. Ничего, отъедитесь. Будете как огурчики. Нигде не болит? Не покалывает? Печень там, почки?
— Да нет вроде.
— Ну и отлично.
— Я уже стал комаров бояться. Как услышу ночью жужжание, хочется укрыться с головой и не высовываться.
— Это нервы. Пройдет.
Андреич посмотрел на манипуляции сидящего рядом Дениса, который пришивал подошву к своему изделию:
— Не мельчи. Все равно крепче держаться не будет. Боже, что у тебя на голове? Когда тебя стричь будем?
Денис вздохнул:
— Андреич, я вот все хотел спросить.
— Давай, не стесняйся.
— Вот тогда, десятого мая, во время заброски вы же все голые были?
— Да, абсолютно. Все лишнее на теле увеличивало опасность серьезных, даже смертельных, ожогов.
— И вот вы, триста шестьдесят молодых людей, вдруг оказываетесь полностью голыми и безоружными совсем в другом мире, зная, что назад, в ваш привычный мир дороги нет.
— Ну?
— Как у вас в тот момент было с нервами?
— Ты имеешь в виду, было ли страшно?
Денис кивнул.
