Гораздо чувствительнее воспринял Руслан уход тети. Это случилось, когда ему исполнилось тринадцать. Он плакал сам и видел слезы на глазах отца. Если на всех остальных могилах их кладбища стояли кресты, то на ее холмике встал большой камень с надписью «Зоя».
— А отчего умер твой отец? — прервала Маша печальный монолог.
— Что-то с сердцем. Он иногда говорил, что оно побаливает. И в тот вечер перед сном покряхтывал, потирал грудь слева. Уснул и не проснулся. Его могила вторая, на которой стоит камень, скромный камень без надписи.
— И как ты справлялся? Ну, с горем утраты.
— Попросился в поход в Астрахань. Новые люди, новые отношения. Брался за самые трудные дела. В Астрахани мирабилит1 грузил за троих. Мне только показали, какой минерал лучше брать, а дальше я его на тачке с утра до ночи возил. Потом, как приехали, на охоту часто ходил, хотел к вам в Бахмут на шахту податься, но добрые люди отговорили. Как раз начали строить дома для семей второго поколения, я и впрягся. Рубил, таскал камни, бревна. Короче, тяжелый физический труд помог. А ты? Ну как ты…?
— Переживала смерть мамы?
— Да.
— Мне наверно легче, нас двое, мы поддерживаем друг друга. Но, по правде говоря, я еще и теперь не совсем отошла.
— Я тебя понимаю.
Они помолчали.
— Ладно, ветер стихает. Мы уже почти на месте стоим. Тут в паре километров стоянка небольшая. Даже не стоянка, а большая хижина, вчетвером поместимся. Но в ней все равно будет теплее ночевать, чем на воде. Давай будить наших и догребем туда.
— Как скажешь.
— Опа! Вовка Митягин! — Костиному удивлению не было предела. Возле устья Кумшака2, на берегу стоял и махал им рукой среднего роста парень, лет восемнадцати, с рыжеватого цвета волосами, собранными сзади в хвост. — Он же оставался в Калитве.
— Значит, прискакал на лошади, — высказал единственно разумное предположение Руслан.
— Да кто ж ему лошадь доверит?
— Похоже, на то была важная причина.
— Он на лошади ездить как следует не умеет.
— Значит, причина суперважная.
На лодке воцарилось напряженное молчание.
— Поднажмем, — проявил инициативу Руслан.
Лодка еще толком не причалила к берегу, а Костя уже закричал:
— Привет. Ты как здесь очутился?
— С Колькой на лошадях прискакали.
— Что случилось? Не тормози, — Костя сгорал от нетерпения.
— Через несколько часов, как вы уплыли, с Северска пришел струг. В нем Радомир и еще пятнадцать мужиков. За вами, — Вовка показал на Воронцовых. — Ярополка нашли у вас в доме без сознания, с разбитой головой. Он очухался, но, похоже, того… крыша у него съехала: никого вокруг себя не узнает, плетет какую-то чушь, даже ложку сам держать не может. Короче, Радомир в ярости. Сказал, что разыщет вас на краю света и на всю жизнь засадит в шахту. Потребовал у Сергеича людей для поиска. Сергеич выделил восьмерых. Они пойдут искать вас к Манычу. А Радомир со своими сразу сюда. Потом встретятся и будут обыскивать все стоянки.
Совет держали у Глеба во дворе.
— Тут такое дело, — замялся Вовка, — Сергеич спросил, хочу ли я остаться с Глебом. Сказал, что да. Тогда, говорит, вместе с Воронцовыми уходите подальше, а через год дадите о себе знать, и мы подумаем, что с вами делать.
— Короче, мы решили уходить с вами, если вы не против, — Глеб был более решительным.
— Не против, — коротко сказала Маша.
— А что мать твоя скажет? — спросил Костя у Вовки.
— Я ей ничего не говорил. Сергеич скажет. Она может еще и рада будет, что избавилась от извращенца.
— Есть один момент, — в разговор вступил Колька, сын калитвенского старосты. — Радомиру кто-то доложил, что вас, — он посмотрел на Костю и Руслана, — видели с ними.
Он указал взглядом на Воронцовых.
— Радомир сказал, что если узнает, что ты помогал им, — Колька снова взглянул на Руслана, — то найдет способ запрятать в рудники и тебя.
— Да этот гад — такой же беспредельщик, как и его сынок, — возмутился Костя.
— Если будет суд — а устроят его легко — я не уверен, что найдется много желающих испортить отношения с Радомиром из-за Руслана. Ну вы понимаете, — Колька отвел взгляд от пристально смотревшего на него Руслана.
На несколько секунд воцарилось молчание, которое прервал Вовка:
— Я видел, в каком бешенстве был Радомир. Он размахивал руками и вопил, как ошпаренный. Орал даже на Сергеича. Вспоминал прошлые обиды. Руслана называл очень нехорошими словами.
— Блин, — Костя с силой потрепал свой ежик волос. — Руслан, я бы на твоем месте уходил с ними. За домом я пригляжу. И сам бы с вами пошел, но ты знаешь, это будет капец для родичей.
Руслан был ошеломлен. Мысли в его голове толкались, как пойманная рыба в верше: «Вот так все бросить и пуститься в бега непонятно куда и на сколько? Превратиться в изгоя? И даже не по своей вине».
Ребята смотрели на него, он посмотрел на ребят. Задержал взгляд на Маше, повернулся к Кольке и произнес:
— Скажи отцу, что мы пойдем к Астрахани. Перезимуем в дельте Волги или на Каспии. Следующим летом пусть он передаст с теми, кто приплывет за мирабилитом, что нам дальше делать.
