Восставшие из пепла полностью

Служили в полку и женщины. В том числе и Мария Бухарская, она известна во всем мире. Она была медсестрой, и ее наградили орденом имени Флоренс [Найтингейл], но я забыл, за что именно. Она была медсестрой и командовала санитарным взводом. Она вынесла с поля боя 500 раненых. Были и другие санитарки. А также связистки, врачи и медсестры, немного, но, во всяком случае, в полку всегда служило 10–15 женщин^{518}».

Данное описание подчеркивая примечательную степень этнического разнообразия в рядах этой и других дивизий Красной Армии также поднимает еще одну тему, которой долго избегали советские должностные лица и историки — роль, сыгранная женщинами в конечной победе Красной Армии.

Одним из наиболее неясных и спорных вопросов относительно состава Красной Армии времен войны является то, до какой степени ГКО и НКО призывали и использовали женщин в качестве военнослужащих — либо в боях, либо на более традиционных небоевых ролях. До самого недавнего времени большинство советских и российских сообщений о войне в целом игнорировали боевой вклад женщин во время войны[214], сосредотачиваясь вместо этого на их деятельности в качестве санитарок и шоферов, а в основном делая упор на их роли в советской экономике, главным образом на замене мужчин в промышленности и в сельском хозяйстве^{519}.

Вот, например, типичный ответ ветерана, когда его спросили служили ли в его части женщины:

«Не в нашей части. Появлялись какие-то связистки, но в конце концов все повыходили замуж за офицеров. Позже я встречал этих бывших связисток, которые приезжали на встречи ветеранов нашего полка в Москве как жены офицеров. В военные годы я считал их просто шлюхами — но оказалось, что эти отношения продолжались до конца их жизни^{520}».

С другой стороны, более недавняя российская официальная история войны предлагает более честное, однако довольно поверхностное описание вклада российских женщин в военные усилия страны. Эта история упоминает про «более 550 000 женщин», призванных в ПВО, медицинско-санитарную службу, войска связи, дорожную службу и другие небоевые специальности — а также служивших в качестве снайперов, в трех женских авиаполках, женщин в партизанских отрядах и подпольных организациях^{521}.

Ныне более чем очевидно, что испытываемая Красной Армией в конце 1941 года и в 1942 году острая нехватка живой силы подтолкнула Сталина к предоставлению женщинам более активной роли в военных усилиях страны. Например, незадолго до начала обороны Москвы подписанный Сталиным приказ НКО от 8 октября 1941 года приказывал ВВС сформировать к 1 декабря 1941 года на авиабазе в Энгельсе 586-й истребительный авиаполк и 588-й авиаполк ночных бомбардировщиков, а также 587-й авиаполк ближних бомбардировщиков в Каменке «в целях использования женских летно-технических кадров^{522}». Эти авиаполки, укомплектованные исключительно женщинами, как рядовыми, так и офицерами, на протяжении дальнейшей войны обрели внушительный боевой опыт.

Столкнувшись весной 1942 года с продолжающейся острой нехваткой живой силы — уже после того, как Красной Армии было предоставлено право мобилизовывать солдат на месте в освобожденных от оккупации областях — Сталин дал указание ГКО и НКО заменять мужчин в небоевых частях призванными на службу женщинами. Высвободившиеся мужчины должны были стать подкреплением для боевых частей на фронте. В целом эти меры резко повысили число женщин в военной форме.

Первый шаг в этом направлении был сделан 25 марта 1942 года, когда ГКО приказал НКО мобилизовать 100 000 «девушек-комсомолок» для замены ими мужчин в частях ПВО и ВНОС (служба раннего предупреждения). Кроме того, многих из этих женщин направлялись на другие небоевые службы — телефонистками и радистками, наблюдателями, писарями, поварами и шоферами. Приказ предписывал НКО «освобождающихся красноармейцев, после замены их девушками-комсомолками, использовать на укомплектование выводимых с фронта стрелковых дивизий и стрелковых бригад по плану Главупраформа^{523}».