Ярко иллюстрируя то, как применялись эти дисциплинарные приказы, НКО 30 января 1943 года отправил одного молодого офицера из 310-й стрелковой дивизии 4-й армии Волховского фронта в штрафной батальон за «клевету» на своих командиров. В данном случае некий младший лейтенант С. О. Карамалькин, отправил письмо в армейскую газету «Красная Звезда» «настоятельно прося вызвать его в Москву для сообщения „серьезных фактов разоблачающих больших людей“». Будучи вызван в Москву[241], Карамалькин «подверг критике действия всех своих начальников, начиная с командира роты и кончая командованием армии и фронта. При этом Карамалькин голословно заявил, что многие командиры пробрались на командные должности только для того, чтобы пользоваться высоким авторитетом и спасать свою шкуру». Однако НКО обвинил Карамалькина, который «получив едва заметную царапину в руку, поспешил с фронта убраться» и который сам не был «непосредственным участником боев», в попытке «возвести на свое командование ложные обвинения» и приговорил: «Карамалькина Семена Осиповича за критиканство, попытку оклеветать своих начальников и разложение дисциплины в своем подразделении — отправить в штрафной батальон сроком на 3 месяца, с разжалованием в рядовые»{604}.
Хотя эти и другие суровые карательные меры, наряду с другими, такими, как применение драконовского принудительного призыва, и в самом деле усилили дисциплину, они имели тенденцию и подрывать ее. Например, во время неудачной попытки взять 12 марта 1943 года Рыльск 121-я стрелковая дивизия 60-й армии докладывала, что «в период наступательных боевых действий дисциплина среди личного состава резко упала», а «солдаты и командиры больше не сохраняли положенной военной выправки, не заправляли форменных брюк [в сапоги] и не отдавали честь начальникам». Поэтому командир дивизии приказал организовать «для всего личного состава во всех частях дивизии час на военную подготовку, сосредоточенную прежде всего на внешнем виде бойцов (таком, как правильное ношение головного убора, заправка шинелей, поясных ремней, вещмешков, портянок и т. п.)»{605}.
В то время, как эти нарушения дисциплины граничили с мелкими, другие донесения сообщали о более серьезных случаях пьянства и членовредительства среди солдат и даже среди офицеров. Например, после участия в неудачном наступлении на Орел, Брянск и Смоленск командующий 65-й армии Центрального фронта генерал Батов докладывал 25 марта 1943 года о присутствии «элементов нестойкости в частях нашей армии, которые из трусости совершали различные преступления, включая особенно распространенное членовредительство». В первой половине марта, утверждал Батов, «в одной только 246-й стрелковой дивизии было выявлено и разоблачено 22 случая членовредительства, большинство из которых произошло в 908-м стрелковом полку». «Членовредительство, — добавлял он, — больше всего преобладает в 37-й гвардейской, 246-й и 354-й стрелковых дивизиях»{606}.
