Таким образом, считая уничтоженные или недавно сформированные, Ставка за 1942 год в целом выставила на поле 83 армии. За этот период на должности командующих армиями побывало в целом 133 генерала — в среднем 1,6 командующих на армию за год, в отличие от 2,6 командующих в год для 1941-го. Хотя за 1942 год средняя продолжительность пребывания в должности командующего армией несколько возросла, чехарда в командовании продолжала снижать боевую эффективность армейского звена вплоть до начала в ноябре Сталинградского наступления. Например, все 83 армии, существовавшие или сформированные за год, пережили 117 принятий или смен командования — в среднем по 1,4 командующих на армию по контрасту с 3,2 сменами в 1941 году (считая на год){429}.
Что же касается индивидуальной судьбы всех 133 генералов, которые в 1942 году командовали армиями, то десять из них (8 %) погибли в боях, попали в плен, были репрессированы или сняты с командных постов, 88 (66 %) на 1 января 1943 года по-прежнему служили командующими фронтами, армиями или военными округами. За исключением восьми генералов (6 %) — П. А. Иванова, М. А. Парсегова, А. Н. Первушкина, A. A. Хрящева, A. M. Кузнецова, A. Г. Батюни, Д. H. Никишева и H. A. Москвина[167], конечная судьба которых остается неясной, остальные 27 (20 %) оказались на штабных должностях или были командующими на более низких уровнях. В число десяти потерянных для армии входили пятеро погибших или смертельно раненных в боях (А. М. Городнянский, М. М. Иванов, Я. И. Броуд, К. П. Подлас и Л. И. Львов), один попавший в плен (А. А. Власов), один покончивший с собой, чтобы не попасть в плен (М. Г. Ефремов), один репрессированный (И. Ф. Дашичев) и двое снятых с командных постов (М. А. Антонюк и Г. Г. Соколов).
Из 88 генералов, продолжавших к концу года командовать на уровне армий и выше, семеро доросли до командования фронтами (Л. А. Голиков, К. К. Рокоссовский, М. А. Рейтер, И. В. Тюленев, М. А. Пуркаев, А. И. Еременко), а еще трое — военными округами. И наконец, из 27 генералов, освобожденных от командования армиями, 11 стало командирами корпусов, трое — командирами стрелковых дивизий или бригад, еще 13 оказались штабными офицерами на уровне фронтов, армий или центральных ведомств НКО либо заместителями командующих.
Как и в случае с 1941 годом, наиболее адекватной основой для анализа командирских качеств и боевой эффективности этих командующих армиями будет изучение их боевого послужного списка, а также того, как относились к ним Сталин и Ставка — в смысле повышения в чине и дальнейших назначений.
В дополнение к тем командующим армиями, которые добились известности в ходе битвы за Москву, многие другие отличились во время последующей зимней кампании. Например, за успешное руководство 3-й и 4-й Ударными армиями в ходе январского наступления на Торопец и Холм Сталин в августе произвел А. И. Еременко и М. А. Пуркаева в командующие Юго-Западным и Калининским фронтами. Схожим образом М. М. Попов (61-я армия), П. И. Батов (3-я армия) и Н. П. Пухов (13-я армия) умножили свою репутацию эффективных командармов в ходе наступления в январе-феврале на Орел и Волхов, а К. П. Подлас (40-я армия) и В. Н. Гордов (21-я армия) в тот же период добились успехов в ходе наступления на Обоянь и Курск. Гордова Сталин назначил в июле командовать Сталинградским фронтом, Попова, Батова и Пухова он оставил командующими армиями, а Подлас погиб во время майской катастрофы под Харьковом.
Кроме того, в январско-февральском наступлении на Лозовую и Барвенково эффективно действовали А. Г. Маслов (38-я армия), А. М. Городнянский (6-я армия), Д. И. Рябышев (57-я армия), А. И. Лопатин (37-я армия), Ф. М. Харитонов (9-я армия) и К. А. Коротеев (12-я армия). Весной 1942 года Ставка назначила Маслова командовать одним из своих новых танковых корпусов, а других генералов оставила командующими армиями.
