Кроме того, на них вскоре произвели глубокое впечатление появившиеся в светлом кругу болезненная и хрупкая фигура Марты и фигура доктора, который с неослабным вниманием наблюдал за больной.
Ученый был, по-видимому, много больше занят диагнозом, который надеялся поставить в результате этого необычайного опыта, чем процессом вызывания духов.
Марта, казалось, страдала глубоко и по-настоящему.
Девица Геллье усадила ее на стул и заставила ее положить на стол руки, совсем бледные, почти прозрачные руки.
Потом она села рядом с ней. Доктор поступил точно так же. И они тоже положили руки на стол и развели пальцы.
Призрачные силуэты девицы Геллье и Марты, чьи жесты казались движениями спящих, чрезвычайная серьезность доктора Мутье, таинственный полумрак, глубокая тишина и неподвижность всех трех действующих лиц — все это придавало сцене ореол необычности и, сперва насмешив Жака и Фанни, заставило их теперь внимательно и изумленно следить за происходящим из своего темного угла.
Прошло пять минут, и вдруг стали явственно слышны поскрипывания круглого стола.
— Это, наверное, дух! — сказала шепотом девица Геллье. — Вы его вызывали, вы и спрашивайте.
— Хорошо, — пролепетала Марта.
Ее била дрожь. Видно было, как тряслись ее руки.
— Спросите: «кто вы»?
Беззвучным голосом Марта повторила вопрос: «Кто вы?».
И они продолжали терпеливо ждать. Через несколько мгновений стол решился ответить, скрипнул один раз, приподнялся и снова стал на место.
— А, — сказала воспитательница… — Теперь продолжайте называть по порядку буквы алфавита.
Беззвучным голосом Марта продолжала:
— В, С, D…
На букве N стол снова заскрипел.
— Ан, — сказала воспитательница. — Продолжайте, сударыня… не бойтесь…
Марта стучала зубами от страха. Но все же у нее хватило сил снова начать перечисление букв алфавита.
На этот раз стол заскрипел на букве D.
— Андре, — сказал доктор.
— Да, Андре, — вздохнула Марта.
— Боже мой! — застонала девица Геллье, — если это Андре де ла Боссьер… значит, он умер!
И они продолжали терпеливо называть буквы алфавита, пока стол не дал полный ответ:
Девица Геллье пришла в такое возбуждение, что доктор был вынужден попросить ее успокоиться.
— Боюсь, что нам придется прекратить сеанс, — сказал он, указывая на Марту, у которой не было ни кровинки в лице, а глаза странно блуждали. — Скорее… мы не можем ждать ни минуты…
— Доктор, — послышался из соседней комнаты взволнованный голос Жака, — я думаю, что вам следует кончать… эта бедняжка может серьезно заболеть…
— Нет!.. нет!.. — воскликнула тотчас же в ответ госпожа Сен-Фирмен. — Я буду сильной… оставьте меня… не мешайте мне
Сказав это и продолжая по-прежнему держать руки на столе, она широко раскрыла свои огромные глаза, пристально впивавшиеся в сумрак, где она, казалось, видела или хотела увидеть нечто невидимое для других. Потом, забыв о присутствующих, не думая о том, что она открывает им тайну близости двух душ — тайну, существование которой они едва ли могли заподозрить — она громко спросила:
— Если вы здесь, Андре, друг мог, любимый брат мой, скажите нам, где вы и что с вами случилось?
За вопросом сначала последовало долгое молчание. Потом стол снова стал поскрипывать и вдруг разразился четкими и явственными ударами, сопровождавшими дрожащий голос Марты. Она называла буквы алфавита: А, В, С… При каждом ударе голос Марты останавливался на мгновение, потом продолжал все тише и слабее называть буквы. И девица Геллье читала по складам получавшиеся слова…
Стол выстукивал:
— Меня убил… ли…
—
— Довольно!.. Прекратите эти глупые шутки!.. — раздался возмущенный голос Жака, и он ворвался в комнату. Фанни следовала за ним, повторяя:
— Они сведут ее с ума! они сведут ее с ума!
— Право, я совсем не сумасшедшая, — попыталась протестовать Марта, бессознательным движением отстраняя протянутый доктором флакончик с солью. — Главное, прошу вас, не говорите ничего моему мужу… Если он что-нибудь узнает, он меня убьет…
— Он вас убьет!.. да вы смеетесь, малютка!.. если бы он вас сейчас слышал, он первым посмеялся бы над вами!
Произнося эти слова, доктор не выпускал руки Марты из своих рук. И его теплое и крепкое пожатие, его густой и веселый голос, казалось, снова вдохнули в бедную испуганную женщину жизненные силы, вернули ее к действительности.
— Что вы хотите этим сказать, доктор? — спросила она.
