— Джек, можете вы сказать вашей дорогой маленькой женушке, отчего вы уронили вчера вечером стакан, когда эта безумная стала рассказывать, что
— Меня чрезвычайно взволновала мысль о том, что она сказала это
— В таком случае, вы должны были чрезвычайно обрадоваться, узнав от доктора, что она имела в виду не вас, а своего мужа!..
— Какое мне может быть до этого дело!.. В то мгновение меня сильно потрясла эта мысль, но ведь сумасшедшая — это только сумасшедшая!.. Будь я на месте Сен-Фирмена, давно засадил бы ее в психиатрическую лечебницу… Если он не примет меры, она еще доведет его до гильотины… До свидания, Фанни.
— Good bye, dear!..
Едва он вышел из комнаты, Фанни вызвала звонком горничную и велела подать автомобиль.
— Я скоро вернусь, — сказала она Катерине. — Мне нужно съездить в Париж… примерить новое платье на рю де ла Пэ… Скажете это хозяину, если он станет беспокоиться, отчего меня нет.
Прибыв в Париж, мадам Мунда де ла Боссьер действительно проехала к своему портному, но против обыкновения оставалась у него очень недолго. Отсюда она отправилась на склад «Горелок Герон», где почти никогда не бывала, на углу Луврской площади и рю Риволи. Контора была обставлена чрезвычайно роскошно, а по вечерам витрины и рекламы сверкали неслыханным количеством света. Настоящий огненный дворец!..
Изредка, когда Жак и его жена бывали одновременно в Париже, Фанни заезжала сюда за мужем и таким образом имела случай познакомиться кое с кем из высшего персонала.
В этот день она обратилась прямо к главному бухгалтеру, одному из самых старых служащих фирмы.
— Месье Гордас, — сказала она, — я хочу попросить вас об одном одолжении.
— К вашим услугам, сударыня!
— Вам принесут сегодня вечером пакет с рю де ла Пэ. Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы один из грузовиков по пути в Герон завез его ко мне!
— Будет исполнено, сударыня!
— И пусть с ним обращаются побережнее, в нем хрупкие вещи!
— Можете на меня положиться!
Перед уходом она спросила, как о чем-то самом банальном:
— Ну, а как дела с горелками?
— Как вы можете спрашивать, сударыня!
— А вы сами довольны работой? Не слишком утомляетесь?
— Работы хватает, — ведь мы за делом с самого утра, — отвечал несколько удивленный служащий.
— В котором часу начинается работа?
— В девять часов утра.
— В девять? Что же, это еще не так рано! Неужели склад никогда не открывается раньше девяти?
— Никогда!
— Никогда?.. Ну, а если бы мой муж захотел войти на склад ночью?..
— Ему не удалось бы этого сделать, сударыня! Ни в коем случае!.. Железные шторы у нас поднимают ровно в девять часов… до этого их некому поднять. Но если ваш супруг, сударыня…
— Нет! Нет! Успокойтесь, месье Гордас!.. Никто не собирается просить вас открывать склад раньше времени… Дело в том, что я почему-то была убеждена, будто склад открывается в более ранний час, вот и все!.. До свидания, месье Гордас… и не забудьте о моем поручении…
— Что вы, сударыня!..
Она быстро ушла… Ей очень хотелось задать еще другие вопросы, хотя бы
Она опустила оба стекла автомобиля, который быстро мчался к Ла-Розере. Ей показалось, что Гордаса несколько удивили ее вопросы. И она упрекала себя за то, что была недостаточно естественна…
Что же могло быть более естественным, чем посещение склада, чтобы попросить доставить пакет… и что могло быть более банальным, чем это безразличное замечание: «Как! Склад открывается только в девять утра?»… Нет, она была не слишком настойчива.
В самом деле, было бы непростительно, спроси она: «Скажите, месье Гордас, не помните ли вы, как пять лет назад, в то самое утро, когда исчез Андре, мой муж заезжал на склад и увез в своем автомобиле большой ящик с горелками, возвращенный какой-то крупной фирмой, которая нашла эти горелки не совсем доброкачественными…»
Столь же непростительно со стороны мадам де ла Боссьер, что она больше не пребывает в неизвестности относительно часа, когда открывают склад… и что она помнит, как Жак вернулся тогда в Герон раньше девяти… на автомобиле и с ящиком горелок «Герон»… или… или… или… с
О!.. флакон с нюхательной солью… и немного смелости, прекрасная мадам де ла Боссьер… немного смелости!..
