— Надежный и чистый. Мне не нужны неприятности с таможней и пограничной стражей. Мужчина задумчиво покачал головой:
— Это трудно. А если ооновские «голубенькие»? Так назывались временные паспорта, выдаваемые беженцам с захваченных Врагом планет. Корн задумался. В общем, в этом был некоторый смысл. «Голубенькие» вряд ли стоили дорого, а ему пока не хотелось показывать свою состоятельность. Хотя, с другой стороны, несмотря на громогласные заявления о человеческой солидарности, беженцев нигде не любили и повсеместно относились к ним с настороженностью. Чему, впрочем, были достаточные основания.
— Разве что на первое время. Мне нужно солидное гражданство. Причем стоимость «голубеньких» пойдет в зачет общей суммы.
Мужчина окинул его уважительным взглядом — люди, сорящие деньгами, здесь явно не котировались, а подобный жесткий прагматизм считался вполне обоснованным, — затем снова кивнул:
— Ладно, «голубенькие» отпадают. Таир подойдет?
— Только не центральный мир. Мужчина снова кивнул и, сделав паузу, приглушенно сказал:
— Скажем… сорок?
Корн усмехнулся. Это была очень высокая цена, но для знающего человека. С лоха потребовали бы раз в пять больше. Он согласно кивнул:
— Но я буду очень привередлив.
Мужчина облегченно вздохнул. Однако особой радости на его лице не было. Как видно, досадовал, что не затребовал больше.
— Как насчет задатка?
Корн достал кредитную карточку и, набрав цифру, показал мужчине. Тот мотнул головой:
— Только наличные. Корн был не против:
— Завтра, в этой же таверне, в полдень. Мужчина кивнул, оба поднялись и разошлись в разные стороны.
Через десять дней после той полуночной встречи в «Семи пальцах» мужчина снова подсел за столик Корна.
Допив очередную кружку пива, он чуть скосил глаза и прошептал, почти не шевеля губами:
— Завтра вечером не выходите из номера. Корн еле заметно кивнул головой. Мужчина расплатился и вышел. Корн посидел еще немного, потом не спеша отправился в гостиницу.
На следующее утро он вновь заглянул в автоматический кредитный пункт, правда уже совсем в другом районе, и посетил несколько магазинов. Когда он после обеда вернулся в номер, в его карманах лежал набор отверток, простой молоток, серебряная кредитная карточка и пятьдесят тысяч наличными, а в добротном чемодане, затянутом в чехол из дешевенькой ткани, покоился костюм, который более пристал разъездному коммивояжеру по продаже косметических товаров, коих в этих местах не водилось по причине бедности здешних обывателей.
Вечером в дверь его номера тихо постучали. Корн приоткрыл дверь и, узнав гостя, отступил назад, пропуская его в комнату. Гость держал в руке небольшой чемоданчик. Корн молча показал ему на широкую кровать, занимавшую большую часть номера.
Открыв крышку чемоданчика, он увидел там небольшой комп, портативный таможенный считыватель, пару наиболее распространенных детекторов и картонный пакет. Мужчина широким жестом указал на пакет:
— Проверяйте.
Корн не спеша достал чистые бланки гражданского и международного паспортов, личный налоговый счет, карточку социального страхования, медицинскую страховку и визовый вкладыш с отметками пограничных и таможенных служб султаната Регул, Ниппон, Такэда и, естественно, Нью-Амстердама. Он тщательно проверил все пластиковые бланки на детекторах и таможенном считывателе и удовлетворенно кивнул. Потом поднял глаза на мужчину. Тот усмехнулся:
— Я подумал, что имя вы захотите проставить сами.
Корн снова кивнул и, развернув комп таким образом, чтобы экран был виден только ему одному, набрал необходимый текст и вставил бланки в щель принтера. Спустя пару минут он вытащил полностью оформленные документы и, не убирая комп, достал из кармана деньги, все пятьдесят тысяч. Мужчина молча пересчитал купюры, в глазах его читалось удивление. Корн, не говоря ни слова, несколькими поворотами отвертки вывернув крепежные болты, снял переднюю панель компа, а потом резкими движениями выдернул наружу кристалл-чип оперативной памяти и управляющий кристалл компа.
Показав их собеседнику, он взял молоток и двумя ударами превратил их в пыль. Мужчина ухмыльнулся:
— Приятно иметь дело с профессионалом. Закрыв дверь за гостем, Корн облегченно перевел дух и нервно провел рукой по карману, в котором лежали его новые документы. Мужчина ошибался — самостоятельно он проделал такую операцию впервые. Однако сейчас все было позади. Корн торопливо переоделся в новый костюм, в последний раз окинул взглядом комнату и быстро вышел за дверь. Через полчаса он уже сидел на заднем диванчике кеб-глидера и смотрел на удалявшуюся вниз россыпь огней. Салем остался позади. Впереди был Нью-Амстердам, а за ним… Корн достал платок и вытер лоб. Самая легкая часть его плана, который он обдумывал долгими часами, сначала лежа на ворохе тряпья в Первой штольне Рудоноя, а потом коротая время в одиночестве на яхте, была позади. Но до конца было еще очень далеко.
