Старший нерешительно кивнул и, бросив начальственный взгляд на свою команду, важно двинулся дальше, высоко держа голову. Нищий злобно следил за ними, пока их прямые спины не скрылись за углом, потом со злорадной улыбкой повернулся к Корну:
— Вот тупицы, господин. Им и в голову не пришло, что вы над ними смеетесь. — Нищий хитро сощурился, — А вам что-то надо на Варанге? Как я понял, что-то такое, что может очень не понравиться этим ребятам.
Корн отрицательно покачал головой:
— Нет. Я собираюсь взять кое-что в местном ломбарде и тихо-мирно улететь с этой планеты ближайшим кораблем.
Нищий, как видно, не поверил:
— Да простит меня благородный господин, но вы не выглядите как человек, который может спокойно смотреть на все это безобразие. — Он пожевал губами и раздумчиво добавил: — Скорее, как тот, кто способен все это прекратить.
Корн не нашелся, что ответить. Он лишь пожал плечами, озадаченно глядя на нищего, повернулся и зашагал в ту сторону, где находился ломбард. Ведь старший мулинеров вполне мог забрести и туда, подталкиваемый желанием проверить показания подозрительного иностранца, а еще больше — жаждой еще раз насладиться чувством власти над жителями этого городка. К тому же Корн напомнил ему о существовании этого заведения.
Хозяин ломбарда, нагловатого вида пучеглазый молодой хлыщ со слащавой улыбкой на устах, был на месте.
— Что угодно господину?
Корн небрежным жестом вытащил из кармана дорожного костюма кредитную карточку и заговорил этаким лениво-независимым тоном, который, как он знал, лучше всего действует на подобных людей:
— Лет пять назад я видел у вас в ломбарде один заинтересовавший меня раритетный предмет. Надеюсь, вы помните, о чем идет речь? — Он ловким движением пальцев выудил из-под кредитной карточки, лежавшей на ладони, несколько золотых соверенов и принялся небрежно позванивать ими, как бы давая понять, что если ломбардщик окажется ему полезен, то получит это СВЕРХ официальной платы.
Вообще-то с подобными типами это был не самый удачный ход, во всяком случае для экономного человека, но Корну уж очень не нравилась Варанга. Да, он нащупал некоторые ниточки, но чувствовал, что пока не готов идти дальше. И что, если он сегодня же не уберется отсюда, обстоятельства затянут его в свой круговорот и заставят погрузиться по горло во все те мерзости, что, судя по всему, творились в этих местах. А ему страсть как этого не хотелось.
Лупоглазый растянул губы в своей приторной улыбочке:
— Прошу простить, господин, но я здесь недавно. Наверное, вы имели дело со старым хозяином.
— Ну так где он? Лупоглазый взмахнул рукой:
— А-а, не поладил с господином бароном, ну тот и загнал всю их семью в «морозильную камеру». Теперь, если не сдох, портит атмосферу на каком-нибудь орбитальном каронитном заводе, а то и… — Он запнулся и с подозрением посмотрел на Корна. — Имейте в виду, что ежели у вас были с ним какие-то дела по поводу «тавки» или «жемчужных колец», так за это сейчас можно прямиком угодить в «морозильную камеру».
Корн засмеялся:
— Ну что вы? Я же вам сказал — мне понравился один раритет, который мне предложил старый хозяин. Но тогда я был не при деньгах. А сейчас, случайно оказавшись поблизости от Варанги, решил сделать крюк и заскочить за ней. Впрочем, — Корн изобразил разочарование, — похоже, что моя поездка окончится ничем. Ну что ж… — И он убрал руку со стойки.
Глаза лупоглазого блеснули жадностью и сожалением об упущенной выгоде. Он откинулся на спинку стула, но в следующее мгновение его осенила какая-то мысль, он дернулся и вскинул руку:
— Прошу простить, господин. По-моему, я знаю, что вам нужно. — Он вскочил со стула и рысью унесся куда-то в глубь темного помещения.
Корн замер. Несколько минут слышалась возня, по-звякивание, потом как будто упало что-то тяжелое, и наконец лупоглазый появился, волоча что-то, завернутое в грубый оберточный пластик.
— Вот, господин, вряд ли бы вы нашли здесь еще что-нибудь достойное вашего внимания. Это — единственная здесь вещь, которая приличествует человеку вроде вас.
Корн заинтересованно наклонился вперед:
— Что это?
— Сейчас увидите, уважаемый господин, сейчас увидите, — довольно бормотал лупоглазый, торопливо разворачивая обертку. — Вот ужо… Ха! — Он извлек на свет божий… длинную, тяжелую шпагу и воздел ее к потолку.
Корн почувствовал, как его словно бы толкнули в спину, так что он с трудом удержался на месте. Хотя он уже привык к тому, что абсолютно незнакомые на первый взгляд места, имена и вещи внезапно оказываются знакомы и близки его исчезнувшему «Я», — на этот раз с ним творилось что-то необычайное. Даже пугающее. Он постоял неподвижно, не отрывая взгляда от оружия, потом осторожно шагнул вперед и, протянув руку, ухватился за тяжелую рукоять, покрытую истертым губчатым пластиком.
Хозяин ломбарда с удовольствием отметил про себя, что эта странная никчемная зубочистка, которая валялась в самом дальнем углу кладовой, явно произвела на посетителя сильное впечатление, но тут посетитель вдруг застонал и рухнул на пол.
