Пока Ив, со скукой уставясь в спину старшего инспектора, шел за ним длинными пустыми коридорами, в его голове роились невеселые мысли. Все время, пока шло, разбирательство, служба безопасности банка вела себя с ним так, будто о его личных связях с Розенфельдом никто не имел ни малейшего представления, даже Полонский. И хотя предположение Ива, зачем Розенфельд решил внедрить его вот таким странным образом в собственный банк, переросло в уверенность, он уже начал думать, что, возможно, сделал ошибку, приняв его предложение.
Они поднялись в офисную часть и подошли к лифту. Таграм Байрон нажал кнопку вызова и скептически посмотрел на Ива:
— Вот что. Корн, тебя хочет видеть сам господин Розенфельд.
У Ива екнуло сердце. Неужели наступило время подняться на следующую ступень?
— Зачем?
Старший инспектор ухмыльнулся:
— Ну, ты у нас вроде как герой. — Он замолчал, любуясь удивленной миной на лице Ива.
И в самом деле было чему удивляться — после четырех дней сплошных допросов в службе безопасности банка и в полицейском участке Ив уже и сам стал смотреть на себя как на разгильдяя и негодяя, для собственного удовольствия забредшего во второй терминал и перестрелявшего там кучу ни в чем не повинных людей.
Таграм Байрон между тем заговорил снова:
— В последний раз нападение на курьера банка было совершено почти два года назад. Это произошло во владениях герцога Сморта. — Он опять сделал паузу и добавил с горечью: — К тому же в тот раз нападение полностью удалось.
Ив сначала виновато улыбнулся, будто извиняясь за то, что остался жив, потом, одернув себя, приготовился сказать что-нибудь резкое, но тут кабина лифта остановилась и двери медленно, даже как-то торжественно поползли в стороны. Они вышли из лифтового холла и приблизились к огромным двустворчатым дверям. Оказавшись в приемной, Ив ошалело завертел головой. Здесь свободно, не мешая друг другу, могли бы играть в волейбол команды четыре, а то и все шесть. Пришлось бы убрать лишь пару фонтанов, десяток роскошных диванчиков и вазоны с какими-то причудливыми растениями, представлявшими собой что-то среднее между маленьким деревом и большим цветком. В дальнем конце приемной виднелись еще одни двери и рядом с ними — изящная беседка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся стойкой секретаря, напичканной аппаратурой.
Байрон придирчиво осмотрел Ива и вдруг сказал с неожиданной теплотой:
— Не тушуйся. Наш Старый Упитанный Умник, конечно, не сахар, но умеет ценить преданных людей.
Полонский улыбнулся и легонько толкнул его ладонью в плечо:
— Иди, буду ждать тебя здесь с рюмкой бурбона. Или ты предпочитаешь что-нибудь похлеще?
Ив не нашелся, что ответить, просто пошел вперед, повинуясь дружескому толчку.
Кабинет председателя совета директоров оказался немного меньше приемной, но, как и она, нес на себе отпечаток утонченной роскоши и удобства. Аарон Розенфельд сидел за огромным столом и водил световым пером по экрану, встроенному в поверхность стола, а на голоэкране, висевшем над столом слева от него, пробегали какие-то символы. Было ли это результатом продуманного дизайна и тщательно проработанных деталей или имело какое-то другое объяснение, но на этот раз он совсем не был похож на доброго дядюшку. В этом кабинете достаточно было бросить один-единственный взгляд на председателя совета директоров, чтобы понять, что этот человек обладает не просто деньгами, а ОЧЕНЬ большими деньгами. Это уже не те деньги, которые открывают доступ к элитным материальным благам или духовным ценностям, нет — ТАКИЕ деньги дают ВЛАСТЬ.
Ив по инерции сделал несколько шагов и остановился. В этот момент дверь за его спиной закрылась с легким, но все же слышимым звуком, Ив от неожиданности вздрогнул и сконфуженно потупился.
— Ну-ну, молодой человек, не надо так стесняться.
Мистер Розенфельд вышел из-за стола и, дружески улыбаясь, двинулся к Иву, мгновенно превратившись из мистера ДЕНЬГИ и ВЛАСТЬ в того добродушного дядюшку, каким казался на «Эйбуре» и в собственном доме.
Ив растерялся, не зная, как себя вести, ибо с последней встречи и до сегодняшнего дня Розенфельд не дал ему ни малейшего намека на то, что можно обнародовать их знакомство. И хотя они были одни в кабинете, Ив не хотел рисковать. А вдруг Розенфельд просто хочет посмотреть, как он будет себя вести при личной встрече. Однако Старый Упитанный Умник, как звали мистера Розенфельда служащие его банка, сам пришел ему на помощь. Он подошел поближе, с улыбкой похлопал Ива по плечу и сделал приглашающее движение рукой в сторону кресел, стоящих в углу рядом с небольшим мраморным столиком, ножки которого были сильно изъедены каким-то жучком. Когда Ив осторожно уселся в кресло, с опаской поглядывая на ненадежные ножки столика и стараясь его не задеть. Старый Упитанный Умник, который все это время, хитро прищурясь, наблюдал за его стараниями, весело рассмеялся:
— Ну-ну, мистер Корн, вы, наверное, думаете, что уж председателю-то совета директоров могли бы поставить мебель поприличнее?
Ив, слегка оттаяв под лучами дружелюбия, в ответ улыбнулся:
