Мадам влетела в свои апартаменты как рассвирепевшая фурия, пнула подвернувшегося под ноги пекинеса. Песик был привезен с Земли и стоил целое состояние. Но что там песик — она была готова перестрелять половину слуг, если бы это как-то могло унять душившее ее бешенство. На свое счастье, пекинес быстро смекнул, что к чему. Перекувырнувшись в воздухе, он шмякнулся на лапы и с визгом бросился вон из комнаты. Мадам проводила его грубой бранью, посмотрела вокруг сузившимися от бешенства глазами и, остановив взгляд на клетке с попугаями, бросилась к ней, вытащила своего любимца с изумрудно-зелеными и ярко-оранжевыми перьями и резким движением свернула ему шею. Но этого показалась мало, и она, оскалившись, снова сунула руку в клетку.
Когда не осталось ни одного живого попугая, мадам почувствовала некоторое облегчение. Но лишь на краткий миг. Стоило ей подумать о том, что случилось, и ее вновь охватил приступ бешенства. Они все-таки ушли! Грязь! Мрак! Позор! Батальон масаев, шесть крейсеров, изуродованный сектор и пленник… Проклятье!!! Клан Свамбе понес такие потери, которых не знал с момента вероломного нападения клана Такано. Но те хотя бы налетели двадцатью кораблями и застали их врасплох. К тому же тогда грозные масаи, как минимум, уполовинили число нападавших. А тут всего один корабль! И он ушел безнаказанно! Кто были эти люди?!
За занавесями послышались шаги. Она развернулась, готовая к атаке. Кто смеет войти сюда, когда она в таком настроении? Занавесь распахнулась, и показался ее сын. Он стоял слегка покачиваясь, от него явственно несло перегаром. Однако для Йогера это был аромат той жизни, к которой он никогда больше не вернется. Он просидел в герметично изолированном отсеке разгерметизированного сектора с разбитым пультом интеркома четыре часа, ожидая, когда же аварийная бригада извлечет его оттуда. И за все это время не выпил ни капли, хотя в бутылке оставалось еще около пинты виски.
— Ты! — закричала мадам, подступая к сыну. — Ты, ленивый, никчемный, пустоголовый идиот! Ты посмел…
Но Йогер не дал ей закончить:
— Я знаю, кто это сделал, маман.
— Что? — Она не поверила своим ушам. — Ты знаешь? Откуда?
— Я видел их, а их старший даже говорил со мной.
— Но… как?
— Ты сама прекрасно знаешь его.
Йогер выдержал паузу, глядя на ее искаженное лицо, и внутренне усмехнулся. Да, ему есть с чем себя поздравить — дела приняли такой оборот, что он, Йогер, похоже, опять выдвигается на первое место в ее далеко идущих планах. Сегодня она лишилась шансов на захват власти на Таире и даже ее положение в самом клане Свамбе изрядно пошатнулось. Так что он снова становится ее козырной картой. Как наследник Нгомо Юму Сесе Свамбе. Только на этот раз он не даст себя одурачить и потребует равную долю власти. Той власти, что принадлежит ему по праву рождения. Но не сейчас, когда маман в таком настроении. Надо немного подождать.
— Ты и сама знаешь его, мама. Помнишь того аспиранта Шкаличека, о котором я тебе рассказывал?
— Это… он?
На ее лице была написана такая растерянность, что Йогер удивился. С чего бы это? Уж не знает ли она об этом аспиранте что-то такое, чего не знает он? Но маман быстро взяла себя в руки:
— Ну что ж, тогда он об этом пожалеет. Я разыщу его даже на нейтронной звезде, — Она хищно обнажила маленькие острые клыки.
— Мы, мама, — поправил ее Йогер.
Она недоуменно взглянула на сына. Он пояснил:
— Я не собираюсь больше позволять этому ничтожеству вмешиваться в нашу жизнь.
Мадам Свамбе вдруг успокоилась. Ее губы тронула улыбка, она шагнула вперед и потрепала сына по взъерошенным волосам, словно не замечая отвратительного запаха, шедшего у него изо рта.
— Что ж, сын, может быть, это и к лучшему. Пусть это станет твоим первым испытанием. Возьми его сам.
Йогер с горделивой усмешкой вышел из залы. Его охота началась.
— Господин Корн, к вам мистер Ли Така.
Ив поднял глаза от распечаток, которые упорно изучал уже несколько последних недель, и повернул голову к секретарше:
— Просите, Эстерия.
Секретарша утвердительно кивнула и отключилась. Ив сделал пометку, собрал разложенные листы, аккуратно сложил их в папки с надписями: «Психопрофиль. Брендон Игенома» и «Психопрофиль. Делайла Игенома» и убрал их в приземистый сейф, встроенный в стену за спинкой кресла. Потом встал, посмотрел на себя в зеркало, занимавшее всю стену напротив огромного панорамного окна, поправил модные в этом сезоне кружевные манжеты, высовывающиеся из рукавов идеально сидящего на нем костюма (ну еще бы, ведь за него уплачено почти семьсот пятьдесят соверенов), и пошел к двери.
