По периметру дома свисало несколько старых громоотводов, которые, естественно, давно уже не справлялись со своей функцией потому что были не заземлены. Сейчас же им выпала возможность сыграть роль импровизированной канатной лестницы — один из них был закреплен как раз около квартиры. Подъем по металлическому тросу на шестой этаж давался Антону без особых усилий, поэтому и прошел для него незаметно, настолько, что он едва его не пропустил. Заглянув в окно, он сразу обнаружил то, зачем и затеял это восхождение. На двуспальной кровати в одиночестве спала она.
Во сне дама его сердца была ничуть не менее прекрасна, чем в жизни. Золотые как рожь волосы слегка прикрывали простое, но очаровательное лицо. Оно было весьма узенькое. Кто-то мог даже сказать, что она похожа на мышку, но в сочетании с прямым, лишенным каким-либо изъянов носиком, маленькой милой ''природной улыбкой" — особым строением лицевых мышц, при котором уголки рта у человека всегда слегка приподняты — и, чистой, лишенной веснушек светлой кожей, это лицо создавало впечатление, что принадлежит новорожденному котенку. Ничего кроме умиления ее вид вызывать не мог, а вместе с белой свисающей с плеч майкой она и вовсе вызывала детский восторг у Антона.
Вечер был жаркий и окно было оставлено на проветривание, так что Антон решил зайти внутрь чтобы как следует рассмотреть свою любовь. Аккуратно проскользнув в окно, он направился к ее постели, но в растерянности запнулся об спортивную сумку, которая стояла около окна и едва не разбудил ее. Осмотревшись он увидел еще несколько сумок.
Медленно, стараясь не скрипеть, он расстегнул молнию на одной из сумок. Внутри были его личные вещи. Теперь его сомнения окончательно развеялись — ему не стоит здесь находиться — все понемногу смиряются с утратой и вернуться значит возобновить чужие страдания. Посмотрев на свои вещи, Антон задумался о том, во что он одет — в грязный похоронный костюм.
Во время своего полета вниз Антон успел призадуматься о безрассудности своих последних действий вообще, и прыжка из окна в частности. Глупо было, не зная границы своих возможностей выпрыгнуть из окна понадеявшись на то, что все обойдется. Что ж, по крайней мере тогда он их и узнал. При приземлении Антон услышал громкий хруст в области колена и подкосившись упал на землю. Раздробленная кость приносила чудовищную боль, хотя и не такую сильную, какую испытал бы обычный человек в подобной ситуации. От боли ему хотелось кричать, но он понимал — если его обнаружат жители дома с раздробленной костью, с вещами, в похоронном костюме и, что не маловажно, мертвым, это только усугубит его положение, поэтому все, что ему оставалось — лишь молча проглотить эту боль. Благо она отступила намного раньше, чем ожидалось — всего за несколько минут, но нога по-прежнему отказывалась двигаться и отдавала ноющими ощущениями по всему телу.
Антон забрался на лавочку, где решил переодеться. Он посмотрел на свою добычу с отвращением, будто бы он украл ее. Хотя одежда и была его, но неприятные ощущения были словно от настоящего воровства. Комом одежды оказались черные штаны, две футболки, пара носков и серая кофта с капюшоном.
