— Этого мне пока неизвестно. Он лишь просить сообщить, если мне встретится человек, переживший касание солнечных лучей, и организовать с ним встречу. И потому с сожалением сообщаю, что теперь ваше бесплатное проживание зависит лишь от вашей полезности для Мыколы. Но лично я считаю, что вы вряд ли будете ему полезны. Вы ведь не первый, с кем он встречается здесь, и все говорили одно и то же… Позволю себе высказаться на этот счет. Несмотря на все то хорошее, что было между мной и Мыколой, я бы посоветовал остерегаться его. В последнее время эти безумные идеи слишком его захватили. В самом деле, кто в здравом уме всерьез воспримет наскальные рисунки древних людей, и более того, без каких-либо оснований свяжет между собой их, и фразу, которую повторяют эти самые, как он их называет ''альг'гаил"? Может быть у нее вообще нет никакого значения.
— Вы говорите так, словно не доверяете ему.
— Нет, это не так. И я понятия не имею с чего вы это взяли. Просто, сам факт того, что мой друг придает такое огромное значение фантазиям полудиких племен, живших здесь едва ли не до приручения огня, заставляет меня думать, что у него за годы жизни могли появиться проблемы с адекватным восприятием окружающего мира. Слабоумие, если простыми словами. Так что, я надеюсь, что он этим переболеет, и как можно скорее. И я бы был очень благодарен, если бы вы тоже проявили немного здравого скепсиса по отношению к его будущим словам. А моя благодарность, это не пустые слова.
— Но я был на курганах! Солнце едва не испепелило меня, но я успел укрыться внутри. И, когда солнце взошло и свет проник внутрь я не просто выжил, а даже не почувствовал боли. Разве такое можно игнорировать?
— И что это по-вашему доказывает? Моисей разговаривал с горящим кустом; обратил реку в кровь и раздвинул море. Даже если вы не врете, и если это не просто искажение вашего восприятия, то это всего лишь мелочь, по сравнению с тем, что творили посланники божьи.
— Но библия писалась не мной и не вами. А то, что происходило со мной я чувствовал на себе лично.
— Как же вы оба меня утомили. Бальдр! Выведи нашего гостя, так сказать, в шею!
— Но до рассвета остался час! — возмутился Бальдр
— Я что услышал протест? Ты хочешь в чем-то мне возразить?
— Нет. — ответил он
— Вот и славно. Не волнуйся за своего друга. Уверен, древние боги вмешаются и дадут ему защиту от загара.
Бальдр подошел и медленно с неохотой скрутил Антона своими гигантскими руками, как крендель.
— Прости. Если бы я мог отказать… — шепнул он на ухо Антону перед тем как пинком вышвырнуть его из дома.
Антон вылетел из дома Станислава подобно пробке от шампанского — резко, со звуком, и оставив после себя бурление — бурление озлобленного Станислава. В очередной раз его подвел длинный язык. Бальдр, не сразу заметив образовавшуюся во время вчерашнего дождя лужу около крыльца, случайно выбросил Антона именно туда, оставив того с позором лежать в грязи. Сердечно извиняясь перед Антоном он под зазывания Станислава зашел обратно в дом захлопнув за собой дверь.
Грязная одежда, лицо и волосы были очень неприятной, но наименее острой из проблем Антона на данный момент. Опять это розово-фиолетовое небо предвкушало исчезновение еще одного альг'гаил с лица земли. Когда отблеск света в окне одной из пятиэтажек промелькнул перед Антоном, он вновь побежал прямо из лап смерти.
Не смотря на все усилия, что Антон прилагал к своему спасению, ни к себе домой, ни в клуб к Алисе, ни в институт к Виктору шансов попасть у него не было. Осознал он это на пересечении улицы Тимирязевской и проспекта победы, когда от линии горизонта на него по дороге ринулась розовая масса света. Спрятавшись в утренней тени, лежащей в проходе между двумя пятиэтажными домами, он думал, как поступить дальше.
— Эй ты! — окликнули его неизвестно откуда
Антон долго оглядывался по сторонам, и не установив источник звука вернулся к своему срочному вопросу.
— Замороженный. Я здесь — наверху.
Подняв голову Антон обнаружил альг'гаил висящего вверх ногами на выкрашенной в желтый газовой трубе.
Отвратительная белесая худая фигура с длинными конечностями таращилась на Антона прямиком сверху вниз, оголяя кривые длинные клыки с трудом вмещающиеся в челюсть, усаженные по всему рту. Ноги существа были согнуты в коленях, чтобы цепляться ими за трубу, а руки были настолько длинные, что их приходилось складывать пополам, дабы они не задели голову Антона. Заметив смятение существо расплылось в широкой улыбке, напоминавшей скорее оскал, будто оно и не улыбается, а собирается укусить Антона, отчего заметив ее тот машинально отпрыгнул в сторону. Принимая во внимание свисающий через голову расстегнутый пиджак, напоминавший крылья, длинные конечности, и оскаленные зубы, было похоже, что существо, которое встретил Антон, является противоестественной смесью паука, человека, летучей мыши, и ожившего кошмара тех, кто питает фобию к цирковым артистам.
