Самые бесстрашные копали развалины. Ольга Васильевна Полежаева так и называет этот промысел по-археологически: «раскопки». То, что обнаруживали при раскопках, в основном продавалось на рынке или же просто обменивалось на продукты. А некоторым просто везло. Вот история, которую мы услышали от Антонины Ивановны Резановой из Славска.
— У моего мужа на клады чутье было. Один раз пошли в сад собирать яблоки (дело происходило в нынешнем поселке Гастеллово). Муж говорит: «Здесь яма». Это он по осевшей земле определил. Стали копать, сняли слой земли, потом толь, доски. Смотрим, а там ящик, как оказалось, с посудой. Посуда была красивая — фарфор. Другой раз муж нашел флягу с медом. Фляга прямо вся блестела. Боялись, конечно, есть. Но у нас была собака Пират. Дали ей, она съела и заснула. Думали — всё! Но собака осталась здоровой, тогда и мы стали кушать... Или вот еще случай. Когда мы жили в поселке Канаш, весной сорок седьмого года немцам надо было уезжать. К нам пришли бывшие хозяева дома, хотели забрать спрятанные вещи. На кухне стоял шкаф, они попросили его отодвинуть. Под ним прибит лист железа. Сняли железо, под ним — толь, потом — деревянный накат и доски. Когда все разобрали, увидели яму. В ней два велосипеда, швейная машинка. В другой комнате, там стояла голландка, была ниша, а в ней оказались замурованы карманные золотые часы. А у дома, вдоль окна, была еще одна яма с картошкой.
— Что стало со всеми этими вещами?
— Как что? Немцы забрали: это же их было.
Наталья Павловна Снегульская рассказала, что в Калининграде на улице Клинической нашли целый склад эмалированных ведер, снабдили ими всю округу. А когда она копалась в своем саду, то «под одним из кустов нашла герметически закрытую стеклянную банку. В ней находились денежные документы на дом, в котором раньше жил известный часовщик. На бумаге было написано по-немецки и цифрами проставлена сумма».
Иногда местные жители делились своими секретами с переселенцами. «В Мелькемене немцы нам говорили: «Если показать вам наш клад, вам на весь колхоз хватит», — вспоминает Екатерина Сергеевна Моргунова. — А сами не показывали...».
Среди находок часто попадались всевозможные бумаги, документы, книги, бумажные деньги. В те годы люди обычно не придавали этим вещам большого значения. «В одном месте мы, подростки, нашли сейф вскрытый и там обнаружили кучу всяких документов, немецкие деньги, бумажные и металлические пфенниги. Карты были. Все это мы взяли, поделив между собой, кому что досталось», — вспоминает Юрий Николаевич Трегуб. Мария Ивановна Самойлюк в одном из разрушенных домов случайно обнаружила целую библиотеку: «Внутри я увидела настоящий книжный развал — огромное количество немецких книг. Среди них нашла альбом с марками. Там были иностранные марки, но встречались и русские. Была марка с портретом Ленина. Альбом я отдала детям нашего шофера. Они его, конечно, разорвали. Сейчас жалко, а тогда это не считалось какой-то ценностью».
Рассказали нам и о нескольких случаях, когда все-таки сбывалась мечта любого кладоискателя и попадалось золото. «Клады бывали богатые: с посудой, хромовой кожей, встречались также и золотые кольца» (Пелагея Васильевна Белоусова из поселка Большое Исаково). А вот что вспоминает Ирина Васильевна Поборцева:
— Один человек работал у себя в подвале и обнаружил пустоту в стене. Разломав ее, нашел маленький сундучок с золотом. Оказывается, в этом доме раньше жил ювелир. Ну он тут же начал пить, дарить налево и направо часы, колечки. Его поймали и все отобрали. Вскоре стали обязательно требовать, чтобы люди сдавали все найденные вещи.
Массовая депортация немецкого населения в 1947 — 1948 годах подхлестнула волну кладоискательства. Немцы, которым много вещей брать с собой не разрешали, прятали ценные и не очень ценные вещи по укромным местам. «Видимо, надеялись вернуться», — считает Алевтина Васильевна Целовальникова. Потому-то среди находок встречались и съестные припасы, спрятанные на ближайшее время: засыпанные ямы с картофелем и свеклой, бочка соленого мяса, фляги с зерном, мешочки с мукой. «Находили даже законсервированные банки мяса, курей. Очень вкусные консервы, я сам ел», — поделился воспоминаниями Филипп Павлович Столповский, до 1949 года живший в Гусеве.
Находились люди, для которых кладоискательство было не просто интересным занятием, но и источником дохода. Для того чтобы поставить дело на профессиональную основу, они внимательно изучали планы домов, выясняли вероятные места захоронения ценностей, приобретали необходимый специнвентарь: железный щуп, лопаты, молотки. Таких людей в народе называли тогда «трофейщиками». Похоже, что именно они и стали первыми гробокопателями.
С сожалением говорит о подобных случаях Екатерина Петровна Кожевникова:
