Наконец после часового боя, поняв, что он безнадежно проигрывает, Камимура демонстративно отвернул и начал отходить. Ведь он добился всего трех попаданий в русские корабли, не повлиявшие ровным счетом ни на что. А его крейсера выглядели избитыми калеками. Ведь русские уже расстреляли по ним целую прорву боеприпасов, работая от больших чисел. Считай – по триста шестьдесят выстрелов на ствол или около того. Еще чуть-чуть – и все. Проступит пустое дно артиллерийских погребов. Но и результат был – дай боже! Больше двухсот пятидесяти попаданий по броненосным крейсерам Камимуры. Многое ушло в броневую защиту японцев, которая показала себя отлично. Но многое попало и в «нежные тушки» кораблей, не защищенное ничем, из-за чего они все представляли собой один сплошной костер, чадящий густым, жирным дымом. Из-за чего «асамойды» еле ползли на скорости около восьми узлов, совершенно потеряв боеспособность. Даже восьмидюймовые стволы из-за задымлений и категорической усталости личного состава стреляли не чаще раза в пару минут. Очень хотелось подойти поближе и торпедировать супротивника. Но… Колчак не решился. И так судьбу испытал славно. Мог и «чемоданов» нахватать да ретироваться с поля боя с позором. Ну таким… небольшим… потому что формально Камимура был сильнее. Но все равно. Идти дальше и рисковать сильнее он не стал. Все-таки восьмидюймовые пушки выглядели слишком опасными. Особенно с той дистанции, с которой можно было японцев торпедировать.
– Дробь! – громко и отчетливо произнес команду к прекращению огня Колчак. – По всем кораблям доложить о потерях и исправности. Сообщить остаток боеприпасов.
– Слушаюсь! – козырнул адъютант и бросился к переговорному устройству.
– Курс – норд – норд-ост. Правь западнее островов, – отдал он приказ командиру корабля.
Контр-адмирал очень сильно переживал, что, застав корабли противника в проливе Лаперуза или Цугару, он не сможет вступить с ними в бой. Однако обошлось.
Новость о том, что Камимура вступил в бой с Колчаком, очень скоро стала достоянием общественности. Вот все корабли, контролирующие эти проливы, и отошли задолго до подхода русских. На всякий случай. Особенно после того, как связь с Камимурой из-за разбитых радиостанций или порванных антенн была потеряна. Поэтому, покрутившись, повертевшись, Колчак вызвал из Владивостока транспорт с боеприпасами и танкер для дозаправки. А сам встал вблизи южной оконечности Хоккайдо, занявшись налаживанием взаимодействия с русским десантом. Готовясь работать орудиями по их запросам. Для чего требовалось опять-таки дождаться кораблей из Владивостока, включая один эсминец, который смог бы встать на якорь поближе к берегу, кинуть туда телефонный шнурок и выступить в качестве ретранслятора связи от «сухопутных крыс» к «благородным пиратам», то есть морякам…
– Жить хочешь?
– Так точно! Мечтаю, ваше превосходительство.
– Герой не видит людей.
– Ожидают со вчерашнего вечера, за углом.
Николай Александрович прогуливался по собственному кабинету, находясь в приподнятом, хоть и несколько нервозном настроении. И было с чего.
Успех русских войск во время второго сражения в Желтом море и поражение Камимуры при Цусиме явно и решительно изменили обстановку в Маньчжурии. Особенно после того, как Ренненкампф сумел удержать позиции под Ляо-Яном, отразив многократно превосходящие силы японской пехоты. А Колчак, поддержав десант на Хоккайдо, позволил тому выбить остатки японских войск с острова.
Буквально за какую-то неделю изменилось все. Япония из очевидного победителя превратилась в «сельского дурачка», которого заманили в смертельную ловушку. А Россия стала новым фаворитом в этой войне.
Конечно, второе сражение в Желтом море было не очень показательным. Ну утонул один броненосец. Но генерального сражения ведь не было и в целом, а формальное превосходство русских над японцами было хоть и значительным, но не подавляющим. Да и вообще – европейские эксперты давали очень противоречивые оценки данному бою. Единственный «цивилизованный» специалист, который присутствовал в том сражении – английский наблюдатель, – погиб. А словам японцев верили далеко не все. Сводя многое к случайности и низким боевым качествам собственно японцев, рейтинг которых после завершения Ляо-Янского сражения упал совершенно. Имея ТАКОЕ численное и тактическое преимущество, проиграть? Такое могли только зулусы или еще какие туземные дикари. Это просто невозможно. Технически. Никак. Что проецировалось и на морские сражения, низводя японцев буквально до статуса типа «обезьяна с гранатой». Дескать, дали дикарям современное оружие, а они взяли и не разобрались, какой стороной оно стреляет… вот и потери большие…
