Чарльз был откровенно растерян. Он не знал, как реагировать, что говорить. Он тщетно пытался представить себе, как бы на его месте поступил отец, окажись он в схожих обстоятельствах, но вскоре вынужден был оставить свои попытки.
— Я не хотела взвалить на тебя лишнюю ношу, Чарльз, — сказала Руфь. — Но это я настояла на том, чтобы ты все знал, потому что ты сейчас глава семьи.
— Ты совершенно правильно поступила, — сказал он, удерживая себя от желания закусить нижнюю губу.
— У меня было гораздо больше времени, чем у тебя, для обдумывания случившегося, — сказала она, — и я пришла к выводу, что нам следует позволить Элизабет принимать свои собственные решения. Я не приемлю аборт в качестве разрешения этой проблемы, знаю, что и ты против этого…
— Вне всякого сомнения, — поспешно сказал он. — Я считаю это абсолютно неприемлемым.
— И тем не менее, — продолжала Руфь, — это все-таки проблема Элизабет, и у нас нет оснований для того, чтобы вмешиваться.
Нахмурившись, он отбивал пальцами такт по обеденному столу.
— У меня нет ни малейшего желания признать это, — заявил он наконец, — но все же, полагаю, что ты права.
— Спасибо, — искренне поблагодарила их Элизабет.
Чарльз сурово посмотрел на нее.
— Я мог бы спросить тебя, каким образом все это могло случиться, — произнес он, — но охоты читать тебе нотации у меня нет. Я наделал в своей жизни достаточно ошибок и хорошо знаю, что совсем недолго сбиться с прямого и верного пути.
— Я очень благодарна тебе за то, что ты воздержался от наставлений, — сказала Элизабет. — Если честно, меньше всего мне хотелось бы сейчас услышать проповедь.
— Можешь не беспокоиться, — сказал он, — ее не будет. Вопрос стоит по-другому — как из этого положения выбраться?
— У меня имеется имя и адрес человека, который делает аборты, — повторила Элизабет. — Я собираюсь пойти к нему в ближайшие дни.
Чарльз поколебался и наконец сделал решительный шаг:
— Прошу тебя, окажи мне одну любезность. Мне нередко приходилось слышать самые отталкивающие истории про этих мастеров, и ради твоей безопасности я хотел бы, чтобы ты пошла туда не одна. Пусть с тобой пойдет Руфь.
— Неужели это так необходимо? — спросила Элизабет.
— Если бы я не придавал этому значения, я бы тебя ни о чем не просил.
Он проявил такое благородство, выслушав ее сногсшибательные новости, что у Элизабет не хватило духу отказать ему в этой просьбе.
Они направились по имевшемуся адресу в следующий четверг, подчинившись какому-то стихийному порыву. Чарльз ушел из дому рано. Дэвид был отдан на попечение гувернантки, а Руфь было целиком отдалась во власть неотложных домашних дел. Неожиданно к ней подошла золовка.
— Я собираюсь сегодня отправиться к мистеру Уинклеру. Если хочешь, пойдем вместе.
Руфь посмотрела на нее недоуменно.
— К кому?
— К Роско Уинклеру, — пояснила Элизабет. — Это врач, который занимается определенными операциями.
По выражению ее лица было легко заключить, что она уже приняла решение. Она твердо была намерена посетить этим утром специалиста по абортам, и пошла бы одна, если бы Руфь проявила нерешительность. А потому, бросив все домашние хлопоты, Руфь отправилась вместе с ней. Они проехали в экипаже до квартала продуктовых лавок в районе Ковент-Гардена, и тут возница крикнул:
— Боюсь, барышни, что ближе мне не подъехать. Придется вам остаток пути пройтись пешочком.
Они вышли из экипажа и, невольно прижавшись друг к дружке, пошли по узенькой мощеной улочке вдоль бесчисленных баков с рыбой и прилавков, заваленных фруктами и овощами. Наконец они оказались у ветхого каменного здания в три этажа, и Элизабет в нерешительности остановилась.
— Наверняка это не то место, — сказала Руфь.
— Не знаю, адрес тот самый, — пожала плечами Элизабет. — Наверное, мистер Уинклер занимает второй этаж.
Они вошли в дом. Дверь скрипнула и отворилась, и они, приподняв юбки, стали подниматься по грязной лестнице на второй этаж. Элизабет глубоко вздохнула и нерешительно постучала в закрытую дверь.
Ждать пришлось долго. Наконец грубый мужской голос за дверью спросил:
— Что вам нужно?
— Я… я ищу мистера Уинклера.
Послышался лязг открывающихся засовов. Неожиданно дверь распахнулась.
— Вы нашли его, — объявил мужчина за дверью.
У Руфь он сразу вызвал гадливое чувство. Это был пухлый человечек в несвежей рубашке и мятых штанах; руки его были давно немыты, а под ногтями на пальцах крепко засела сажа.
Когда он улыбался, во рту у него сверкал золотой зуб.
— Я знаю, почему вы, леди, явились сюда, не надо стоять на холоде. Проходите, леди! Леди, проходите.
