Все мои рассказы об арабских странах, в частности об Ираке, несут на себе отпечаток этого моего специфического интереса к духовной жизни, нравам и обычаям арабов. Но этот интерес оправдан, и каждому, кто может бросить мне упрек, я могу ответить: прежде чем изучать политические и экономические структуры той или иной страны, нужно познать духовную жизнь населяющего ее народа, его религиозные представления и национальный характер. Именно последнее поможет лучше узнать и политические и экономические структуры, которые выросли на специфической, национальной почве.
Свои прогулки по Багдаду я всегда завершал на улице Саадуна и набережной Абу Нуваса.
Плетеные пирожные, пряники с лимонами, марципаны, пастила и халва всевозможных видов горами лежали на огромных блюдах, выставленных в витринах багдадских кондитерских на улице Саадуна. В народных ресторанчиках подавали вкусное мясное блюдо ”газ”. В Сирии это блюдо называют ”шаурма”. Даже в Каире, славящемся своей кухней и поварами, его готовят сирийцы. Но иракцы оказались хорошими учениками, и приготовленный в Багдаде газ не уступает дамасской шаурме.
Для газа берут куски мяса молодого барашка разной величины и насаживают их на толстый вертел. Высокий конус венчают большие куски жира. Повар постепенно поворачивает вертел, с тем чтобы все стороны равномерно поджаривались на жаровне либо с углями, либо с толстыми спиралями электрической плитки. Когда мясо готово, он начинает срезать его огромным ножом в закрытый сверху совок.
— Нафар газ, — кричит официант, и повар выбрасывает на тарелочку одну порцию мяса и достает из ящика продолговатую белую лепешку ”самун”. К газу подают на блюдечке маринованные репу, редиску, мосульский чеснок, огурцы, лук и стручковый перец, называемые единым словом ”турши”. Нередко эту еду запивают ”лябаном” — кислым овечьим молоком, разбавленным водой и немного присоленным.
У порога ресторанчика на улице Саадуна, возле площади Тахрир, где делали хороший газ, иракец готовил крепкий ароматный чай. Его называют тюркским словом ”чайчи”. Чайчи подавал чай в небольших стопках, называемых в Ираке стаканами. Поэтому выражение ”стакан чаю” можно нередко услышать и в Багдаде.
Через короткий переулок с улицы Саадуна можно попасть на набережную Абу Нуваса. Здесь, на пологом левом берегу Тигра, в небольших ресторанах вечером готовили знаменитое рыбное блюдо ”маскуф”. Каждый посетитель в небольшом бассейне выбирал живую рыбу, которую повара тут же чистили, потрошили, насаживали на рожны и пододвигали к пылающему хворосту. Минут через пятнадцать рыбу укладывали на угли и затем на блюде подавали к столу вместе со свежими или запеченными помидорами либо с луком.
На Абу Нувас, на улицах Рашида и Саадуна нередко можно было увидеть большой зал или лужайку под пальмами, украшенную разноцветными лампочками. Здесь на сколоченных из досок скамьях сидели за столами мужчины. Они играли в домино, нарды, курили булькающий кальян, пили кофе, чай или просто смотрели на улицу, мирно перебирая четки. Это — арабские кофейни. В них встречал я иракцев в фетровых пилотках — ”сидра”. Этот традиционный иракский головной убор называют иногда ”фейсалия”, по имени иракского короля Фейсала I, надевшего его впервые. В начале 20-х годов сидру носили образованные люди, занимавшие привилегированное положение в обществе»
Сейчас сидра символизирует косность, верность старым обычаям и представлениям, и ни один молодой человек ее не наденет. В кофейнях, посещаемых простым людом, скамьи застелены тонкими пальмовыми циновками. В других кофейнях лавки лучше и убраны коврами. В них можно снять обувь и забраться на лавку с ногами, сложив их по-турецки. Когда-то к подлокотникам лавок приделывали гладкие деревянные шары — ”румман” (в пер. с араб, ”плод граната”), за которые обычно держались сидящие люди. Один мой знакомый утверждал, что, держась рукой за румман, человек лучше отдыхает, его поза более величественна и благородна.
