Напротив меня в распахнутой коричневой накидке, отделанной по краям золотистым кантом, сидит высокий араб. Под ней надета темно-серая длинная дишдаша с глубокими разрезами по бокам, через которые видны белые длинные штаны — ”либас”. На голове у него большой серый в крапинку платок, придерживаемый лихо сдвинутыми набекрень двумя черными жгутами. Тяжелые зимние ботинки моего соседа измазаны липкой глиной. Видно, ему пришлось немало побродить по окрестностям, прежде чем попасть на асфальтированную центральную улицу города. Черные усики придают незнакомцу несколько надменный вид. Ему приносят маленький стакан чая. С минуту он неподвижно сидит, затем берет двумя пальцами стакан и шумно отхлебывает несколько глотков. На его носу и подбородке — голубые точки татуировки. Эти точки наносятся в детстве. В народной медицине татуировка считается не только украшением, но и одним из действенных средств лечения. Ушибленное место обычно натирают сажей и покалывают иглой. Если заболел глаз, те же действия проделывают на виске.
Днем в забегаловке немного посетителей. Один из них — с толстым мясистым носом и живыми карими глазами — олицетворяет собой связь между населением древней Месопотамии и современного Ирака. Одет он так же, как и первый, только поверх дишдаши накинут пиджак. Его отличает от первого, кроме ярко выраженных черт арменоидного типа, пожалуй, еще и то, что он не так гордо держится и не так манерно отхлебывает из стаканчика душистый сладкий чай.
В 34 километрах от Дивании, близ небольшого города Афак, находятся развалины религиозного центра древнего Шумера — города-государства Ниппур. Здесь более 20 лет работали американские археологи. Полевые работы, к которым привлекались местные крестьяне и специалисты по раскопкам из Мосула, проводились только в зимний сезон. Все найденные памятники подвергались камеральной обработке, описывались, а сведения о них публиковались в научных археологических журналах.
Я попал к развалинам Ниппура в неудачное время. Раскопки не велись, а единственный американский археолог уехал в Ур. Моим гидом стал местный сторож. Мы облазили с ним все холмы когда-то огромного города. Дома и стены его сложены из крупного сырцового кирпича. Ниппур, так же как и лежавшие к юго-востоку от него вдоль Шатт-эд-Даггара (другой рукав Евфрата) древние города Аббад, Киссора и Телль-Урка, возник за четыре тысячи лет до нашей эры.
Возвращаюсь в Диванию вечером. Вдоль дороги босиком идут иракские крестьяне в накинутых на плечи пиджаках. Бедность населения этих мест в прошлом отмечена народной поговоркой: „Приехал сапожник в Афак чинить обувь, а там все ходят босиком”. Но сейчас не только сапожнику, но и портному в Афаке, окруженном новыми рощами финиковых пальм, нашлась бы работа.
Дорога от Дивании до лежащего южнее города Эн-Насирия идет через обширный сельскохозяйственный район. Асфальт кончился, и я еду по укатанной десятками тяжелых грузовиков дороге пролеска, по обочинам которого построены невысокие дамбы. Приходится часто останавливаться и медленно проезжать участки, где идут ремонтные работы: крестьяне в подоткнутых за пояс рубахах, ловко орудуя тяжелыми мотыгами с короткими ручками., ремонтируют широкие закрытые водоводы, пересекающие полотно дороги. Параллельно проселку идет железная дорога, сооруженная при содействии советских специалистов.
К Эн-Насирии приближаюсь уже ночью. На окраине города в черных шерстяных шатрах раздаются звуки бубна и заунывное пение. Это местные цыгане, называемые ”кавалия”. Они — певцы и музыканты, и послушать их приезжают из города состоятельные люди.
В городах, расположенных близ значительных памятников старины, Управление туризма Иракской Республики имеет свои недорогие удобные гостиницы на 16–20 мест с небольшими ресторанами и стоянками для автомашин. В Эн-Насирии я поселился в такой гостинице, построенной около большого красивого моста через Евфрат.
Утром, направляясь к развалинам Ура, встречаю иракских рыбаков. Один из них ловит рыбу квадратной сетью со свинцовыми грузилами по. краям. Собрав сеть в руку, он несколько раз размахивает ею над головой и затем метров на Мять бросает ее вперед так, что она раскрывается в воздухе и быстро погружается в мутную воду, накрывая не успевшую ускользнуть рыбу. К центру сети привязана бечевка, за которую рыбак вытаскивает ее из воды. При мне он выбрал из сети трех-четырех небольших, похожих на пескарей серебристых рыбок. На берегу уже лежали два крупных сома. Большинство иракцев, исповедующих мусульманскую религию, не употребляют сома в пищу.
