В 90 километрах от Мосула я посетил развалины древнего арабского города Хатры (Эль-Хадр). Этот город был не только транзитной станцией на пути караванов, следующих из Сирии в Северный Ирак и далее в Иран, но и важным центром богатого сельскохозяйственного района. Архитектура Хатры, лежавшей на перекрестке дорог, сочетала в себе элементы греческой и римской культур, а также культурного наследия Месопотамии. В храмах города, окруженного двумя рядами стен, каждый путешественник или караванщик мог найти бога, которому он привык поклоняться на родине: здесь были греческие Афина и Дионис, ассирийские Ашшур и Нергал, арабская ал-Лат.
Хатра лежит у сухого русла Эт-Тартара, которая начинается в горах Синджара, идет прямо на юг и теряется в одноименной впадине, наполненной сегодня пресной водой. Эта впадина, по мнению геологов, карстового происхождения, образовалась в результате резкого опускания суши. Поэтому выражение ”провалиться в тартарары” имеет прямое отношение к Тартару и происшедшей много веков назад катастрофе. Сейчас меж зеленых холмистых берегов бежит мелкий ручеек Эт-Тартар.
Первый раз я попал в Хатру в мае. Зеленые холмы были покрыты белой кашкой, желтой сурепкой, персидской ромашкой, терпко пахнущими белыми и лиловатыми цветами. Иногда в Низине как огоньки вспыхивали головки алых маков. Воздух в степи был удивительно свеж, и я невольно вспомнил слова о чистоте воздуха в степи, ”где дышит лишь мышь”, воздуха, напоминающего по чистоте морской.
Хатра в период своего расцвета была опоясана двумя кольцами стен, стоявшими на расстоянии 400 метров друг от друга. В город вели четверо ворот, ориентированных по сторонам света. В центре города находился, дворец, а близ него — дворцовое святилище. Остальные храмы лежали к юго-западу от дворца.
Сейчас сохранились внутренняя стена, защищавшая центральную площадь, и дворец с прилегающими к нему постройками. Снаружи стены находится портик эллинистического храма II века до нашей эры — самого старого сооружения, открытого на территории Хатры. Все здания построены из крупнозернистого песчаника и известняка, добытых в районе вади Эт-Тартар. Этот строительный материал довольно хрупок, поэтому многие горельефы, украшающие фасады здания, статуи царей и знатных людей города разбиты и разрушены дождем и ветром. Некоторые скульптуры сделаны из серого с белыми вкраплениями мосульского мрамора. Они сохранились несколько лучше. За железным мостом через вади я видел несколько карьеров, где кирка каменотеса последний раз звучала примерно 16 веков назад.
Для статуй, изображающих царей и знатных людей Хатры в островерхих шапках, расшитых камзолах, отороченных мехом, и в ниспадающих свободными складками широких шароварах, характерна одна деталь: правая рука поднята к плечу в знак благословения и мира, а левая либо лежит на рукоятке меча, либо держит жезл — символ царской власти. Арабские цари Хатры, находившейся под влиянием парфян, охраняли караванные пути, приветствовали тех, кто шел к ним с миром, и подымались против тех, кто шел на них войной. Символом Хатры был орел. Его изображения украшали знамена и фасад храма города, чеканились на памятных медалях и украшениях. В амуниции царей и на их боевых знаменах всегда присутствовало изображение этого защитника и покровителя степного города-крепости.
Но это не спасло Хатру от разрушения. В 237 году сын и наследник сасанидского царя — Шапур I (243–273), командовавший персидской армией в походе против римлян, овладел Хатрой. Большие запасы продовольствия и воды, поступающей по керамическим трубам из вади Эт-Тартар, сильный, хорошо вооруженный гарнизон во главе с царем Дайзаном, укрытый за двумя кольцами ”заговоренных” колдунами стен, давали надежду жителям если и не добиться победы, то по крайней мере заключить почетное перемирие. Но город был захвачен завоевателями, проникшими через разрушенные стены якобы из-за предательства дочери Дайзана — принцессы Нусейры, которая влюбилась в сасанидского царя и хотела заслужить его благосклонность.
