Я перебираю свои дневники, где сделаны записи об обычаях киркукских туркманов. Оказавшись в чужой стране, они, как и всякое национальное меньшинство, старательно сохраняют свои обычаи и верования. Их суеверные представления часто совпадают с арабскими, а иногда напоминают и русские приметы. Разбитое зеркало принесет несчастье хозяину. Если ребенок будет часто смотреться в зеркало, он может лишиться разума. Если у женщины вдруг рассыпалась прическа и волосы упали на лицо — быть в доме гостю. Смотреться в зеркало ночью — к скорой дороге, а подметать ночью дом — придется скоро его оставить. Чешется ладонь — к деньгам, а чихнуть при объяснении какого-либо дела — значит сделать ваше объяснение достоверным и неоспоримым. Как везде, женщины в Киркуке более суеверны, чем мужчины. Если женщина хочет стать матерью, она дает обет и после исполнения своего желания обязана его выполнить, например носить траур десять дней в месяце мухаррам по имаму Хусейну или лишь на седьмом году жизни ребенка купить ему новую одежду. Когда в доме неизлечимый больной и ему не помогают никакие лекарства, женщина надевает абаю, чтобы не быть узнанной, и отправляется к ”семи дверям” просить милостыню. На ее стук открывают дверь и, видя закутанную в покрывало женщину с протянутой рукой, подают ой без всяких расспросов символическую милостыню. Беременная, на сносях, женщина не пойдет в гости к другой, находящейся в таком же положении, чтобы не накликать беду на своего и чужого ребенка. Но если все же такого посещения не избежать, нужно послать хозяйке иголку. Белый цвет приносит несчастье, поэтому в молоко бросают кусочек угля, а на куриные яйца наносят черные полосы.
Постоянное соседство с арабами и курдами приводит ко все большему заимствованию туркманами многих обычаев и обрядов этих народов. Одежда туркмана уже не отличается от одежды багдадца, вся разница лишь в названии. Повитуха в Киркуке выполняет роль свахи и вместе с матерью парня ходит по домам, подыскивая ему подходящую невесту. Хну для невесты готовят в доме жениха и бросают туда золотую монетку. Сначала хной красят большие пальцы рук жениха, а затем таз с хной относят в дом невесты. Невеста лишь вылавливает левой рукой из зеленой кашицы золотую монетку и хранит ее у себя. Если эту монетку отдать другой женщине, то она может стать бесплодной.
От Киркука до Багдада немногим более 200 километров, но я намеренно отправляюсь кружным путем — через Сулейманию. В этом городе сегодня проживают 100 тыс. человек, а в самой провинции — более 750 тыс. человек (данные за 1987 год). Это одна из густонаселенных провинций Ирака.
Сулеймания расположена на отрогах горной цепи Азмор. Современный город, хотя и находится в районе с богатыми историческими памятниками, очень молод, и его основание датируется 1781 годом. В этот год курдский феодал Махмуд — паша Бабан, объединивший под своей властью курдские племена джаф, пишдар, хамаванд, азиз, чинкани и др., построил в деревне Мальканди феодальный замок. Последующие правители активно пристраивали базары, бани, мечети, дома для челяди и дружин. К 1784 году этот конгломерат служебных и жилых зданий оформился в шумное городское поселение, куда из Джавлана была перенесена столица эмирата Бабанов. Город нарекли Сулейманией в честь тогдашнего турецкого наместника Багдада Сулейман-паши. По другой версии, город был назван Сулейманией Ибрагим-пашой в честь своего деда Сулейман-паши — одного из эмиров Бабанов. В 1851 году развалившийся в результате феодальных междоусобиц эмират перестал существовать. Турки направили сюда своего представителя в качестве правителя.
Курдские племена этого района всегда отличались непокорностью. Пока крепкая рука эмира сдерживала курдскую вольницу, турки могли быть спокойны. Но в условиях феодальных междоусобиц на курдов вряд ли можно было положиться. Племя джаф, например, всегда выступало зачинщиком нападения на турок и другие племена. Джаф делилось на несколько кланов, причем не все из них одобряли неуживчивость членов своего племени. Иракский историк Махмуд Амин Заки утверждал, что некоторые кланы, такие, как фабади, бабаджани, валядбаги, имами и дарвиши, откололись от джаф и даже ушли в другие страны. Время и условия их переселения неизвестны, но достоверно, что представители курдского племени джаф живут в соседней Сирии и даже в далеком Йемене.
