— Представь, что ты стоишь на углу оживленной улицы, — посмотрел я в блекло-серые глаза гостя. — А теперь подумай о том, что тебя там нет. Вообще нет, в этом мире. Идут пешеходы, ездят машины, открываются двери магазинов, транспорт забирает пассажиров с остановок. Люди как жили без тебя семьдесят тысяч лет, так и будут жить, даже не заметив твоего исчезновения. Подобное непросто осознать, но сделать это необходимо, тем более тебе…
Мне здесь хорошо — могу философом казаться самым настоящим, а не эрудитом с богатым грузом чужих мыслей и цитат. Вся память непрожитого в этом мире века моими личными изречениями станет, и на чужое авторство никто не укажет и не оспорит.
Анастасия, пока я упивался перспективами того, насколько могу поражать всех глубиной мышления, внимательно смотрела на Аверьянова, покачивая ногой и внешне никак не выказывая свои чувства. Но по ее эмоциям и блеску глаз я понял, что попал в точку — княжна просто хотела размазать посмевшего поднять на нее лапу наглеца. И, наверное, если бы этого не начал делать я, взяла бы происходящее в свои руки. Но я не забыл, как купался недавно в речке, так что не преминул пустить шпильку.
— You know, Stacy, — отвлек я княжну, — there`s one thing I learned in all my years. В компьютерных играх не зря разделяют интеллект и мудрость…
Анастасия коротко глянула на меня. Обращение по-английски, вопреки просьбе, не слишком ей понравилось, как и рассчитывал. Но пусть скажет спасибо, что не назвал ее «Nasty» — что в переводе не очень благозвучно. Подмигнув княжне, я продолжил:
— Интеллектом наш гость возможно и не обделен, а вот мудрости ему не подвезли. Понимаешь… — я говорил, обращаясь только к княжне и не обращал внимания на Аверьянова, который пытался что-то сказать, чтобы меня перебить, но не мог пока придумать что.
— …он ведь думал, что весь мир крутится вокруг него. Очень странный человек. Там, где я вырос, подобное у детей обычно проходит после того, как их перестают кормить с ложечки. У других людей, в более благополучных местах, это приходит с опытом, на основе которого мудрость и приобретается, — посмотрел я в глаза светловолосому парню, и сменив тон, произнес жестко: — Объективной реальности абсолютно наплевать на твое мнение, как бы ты ни был в нем уверен. И да, я действительно забыл твое имя, потому что у меня достаточно других проблем, чтобы запоминать каждого бросившегося под колеса оленя на своем пути. Так как тебя зовут, господин Аверьянов?
— Антон, — ощерился юный маг-воздушник. Еще сильнее обиделся, похоже.
— Точно, Антон, — озарением вспомнил я его имя. — Так зачем ты сюда пришел, Антон?
— Я хочу вернуть перстень.
— А я хочу сорок три миллиона долларов, английскую принцессу и щенка пит-бультерьера.
«Извращенец» — очень отчетливо услышал я в голове и резко повернулся, глядя на Анастасию.
— Ой, слишком громко, да? — извиняющеся, но безо всякого смущения произнесла княжна. Мне кажется, она чему-то после моей последней фразы разозлилась, но я не понял, чему. Может действительно грубовато себя веду, надо совсем уж берега не терять.
— Антон, — повернулся я к гимназисту и резким жестом пресек его встречную фразу. — У меня вчера, и сегодня ночью…
Не удержавшись, я зевнул, прикрывая рот рукой. Все же ночной марш-бросок по лесу в отличие от утренней тренировки совсем не бодрит.
— …было много важных дел. И еще позавчера я вроде как решил вопрос с главой твоего клана, что за перстнем должен прийти тот, кто…
— Меня изгнали из клана, — все же собрался с силами и перебил меня Аверьянов.
— И? — непонимающе вгляделся я в светло-серые глаза, едва подсвеченные магическим сиянием. — Я сейчас должен тебе посочувствовать?
— … - он только ртом хлопнул, не найдя, что сказать.
Но молчание Аверьянова оказалось красноречивее слов. Начинающий маг действительно думал, что я ему посочувствую и верну перстень. Сказочный персонаж, и это начинало утомлять. Вздохнув, я на мгновение прикрыл глаза. Подумал о том, что сглупил — надо было оставить его ожидать до обеда, и не напрягаться. Но кто же знал, что этот одаренный юноша настолько идиот?
Воистину, не стоит недооценивать предсказуемость тупизны — я вышел разговаривать с серьезным человеком, а передо мной сейчас сидит юная обиженная истеричка. Причем у него наверняка сейчас еще внутреннее непонимание — потому что он подспудно считает, что я не только виноват в произошедшем, но еще и должен ему что-то.
На меня накатилась тянущая тоска — а ведь мог сейчас сладко спать свои законные несколько часов, а вместо этого вынужден тратить время (свое время!) на этого идиота. Резким жестом прервав вроде что-то родившего сказать Антона, я звучно выдохнул сквозь зубы.
— Я тебе русским языком сказал, что жду за перстнем того, кто дал тебе команду попытаться меня высмеять прилюдно. Кто это сделал?
— Я не понимаю, о чем ты, имело место недоразумение…
— Вот так вот, значит? — протянул я.
