Фихте испуганно повернул голову к Шеллингу. Тот смотрел вперёд. Под самолётом были жилые дома и тишина. Штурмовик несся прямо на статую-убийцу.
– Шеллинг! – закричал Фихте. – Турбина стала!
– Молись, – ответил тот и дернул рычаг катапульты.
Мир шел к своей очередной политической парадигме упорно, неистребимо и тотально.
