– Спорим, что у такого ничтожества, как вы, доктор Блохин, и в офисе такой же бардак, как и в доме.
– Спорить не хочу, боюсь, что ты права. Но поехали, посмотрим.
Мы оба оказались правы. В офисе тоже основательно порылись неведомые искатели крупных кладов. Охранник у входной двери божился, что он ничего не видел и не слышал, и по тому, как он божился, было ясно, что он так крепко был запуган теми искателями, что готов был вынести все мыслимые страдания, только бы не пикнуть о них ненароком.
Машинально, как лунатики, мы навели порядок в моём кабинете и в комнате Лидочки. Большое помещение, где едва справлялись с валом макулатуры два моих бухгалтера, мы оставили на завтра.
– Отвези меня домой, – попросила Лидочка, – я хочу сегодня побыть одна.
– Думаешь, и у тебя в квартире побывали?..
– Думаю…
– Ну, поехали.
Предчувствия Лидочку не обманули. Я же был уверен, что и её в покое не оставят: неизвестный мой преследователь мог запросто подумать, что я спрятал деньги у любовницы.
– Всё. Оставь меня одну. Мне надо прийти в себя…
– Давай помогу…
– Не надо. Я сама потихоньку управлюсь. Мне надо побыть одной и успокоиться. С тобой мне это не удастся.
– Ну, хорошо, до завтра, дорогая.
– До завтра, милый. Ты не обижайся. Просто что-то на меня навалилось.
– На нас обоих навалилось…
Я плохо спал. Долго ворочался, решая, обращаться в милицию, или не обращаться. Если обратиться, то ничего, кроме неприятностей, меня не ждёт. Два года назад меня немного грабанули. Милиция с моей помощью быстро нашла преступника, но в суде дело обернулось так, что воришка вышел с гордым видом, а я молил бога, чтобы на меня не навалилась пристрастная проверка налоговых органов. Частнику в Белоруссии обращаться в милицию совершенно бессмысленно и даже глупо. Так я постепенно склонился к тому, чтобы никуда не обращаться. Мой преследователь наверняка поймёт мои мотивы и не воспримет их как доказательство своих подозрений, что именно я прикарманил его денежки.
Утром я приехал в офис пораньше, чтобы предупредить своих бухгалтеров, что их ожидает. У меня хорошие бухгалтера, толковые и добросовестные. Недолго посокрушавшись над разгромом в их комнате, они деловито взялись восстанавливать былой порядок. Это было им уже знакомо. Обе они уже пережили подобное на старом месте работы. Их бывший шеф сидит с тех пор в тюрьме, а они пришли ко мне.
Лидочка почему-то на работе не появлялась. Я позвонил ей домой. Телефон молчал. К обеду мне стало не по себе. Ясно, что случилось нечто неприятное. Я нервно реагировал на каждый звонок, надеясь, что услышу её голос. Но это были деловые звонки, которые меня в этот день совершенно не радовали.
Когда я дошёл до высшей точки беспокойства и, не в состоянии усидеть в кресле, забегал взад-вперёд по комнате, раздался звонок, которого я ждал.
– Альберт Васильевич? – в трубке зарокотал начальственный баритон.
– Да, я.
– Альберт Васильевич, у нас есть одно общее дело, которое следует обсудить.
– Что за дело?
– Вы наверняка догадываетесь, а если нет, то узнаете об этом при личной встрече. Подходите ко мне в «Октябрьскую», попьём кофейку и поговорим с глазу на глаз.
– А если я не подойду, у меня своих дел полно?..
– Подойдёте. Вы же разумный человек и не желаете зла вашим близким…
– Так это вы…
– Только не надо вслух по телефону, зачем? Приходите, и мы всё решим к обоюдному удовольствию.
– Где вас найти?
– А вы подходите к главному входу, и вас проводят.
– О’кей, через четыре минуты.
До бывшей гостиницы ЦК КПБ рукой подать, и точно через четыре минуты я поднимался по её ступенькам. Перед этим я сходу вычислил одного хмыря, который меня явно «пас», чтобы я не убежал. Навстречу мне спустился типичный молодой жлоб с мощными «копытами» на костяшках кистей от многолетних тренировок в каратэ, с могучей шеей борца-классика и с короткой пегой стрижкой.
– Господин Блохин?
– Он самый.
– Пойдёмте.
В тамбуре между массивными дверями жлоб неожиданно остановил меня и бесцеремонно ощупал по бокам – проверял, нет ли у меня за пазухой какого оружия. Я решил не возмущаться такому обхождению – не поможет.
Мы прошли в какое-то помещение для переговоров на втором этаже, в котором за большим столом сидел малоприятный тип лет шестидесяти с золотой цепочкой на шее, удерживавшей золотой же крестик. На столе стояла кофеварка, ваза со сладостями, пара чашек и телефон. В углу в настороженной стойке стоял ещё один жлоб, словно брат-близнец первого.
– Присаживайтесь, Альберт Васильевич, налейте себе кофе…
– Спасибо, не хочу. Что у вас за дело?
– А вы не догадываетесь?
– Понятия не имею!
– Ну-ну. По-моему, вы неискренни. Очень даже имеете. Вон даже по лицу вашему видно.
«Крестоносец» внимательно следил за моим лицом, это факт. И было оно в явном смятении. Это тоже факт. Если бы не Лидочка, я без затруднений сыграл бы перед ним роль невинного агнца, но исчезновение Лидочки меня выбило из седла.
– По лицу моему видно, что я понятия не имею, какого рожна кто-то шмонает по нашим квартирам и даже на даче, а теперь и Лидочку куда-то упрятал. Я этого не понимаю и поэтому боюсь. Зачем вам всё это?
