Едва войдя в комнату, он рухнул на кровать и заснул. Спал долго: когда закрывал глаза, солнце приближалось к зениту – когда открыл, оно как раз всходило. Он переоделся в чистое, съел обильный завтрак, игнорируя предостерегающие спазмы желудка и совершенно не чувствуя вкуса кальмаров, запеченных в тесте, и маленьких вяленых рыбок. Потом сел у ближайшего кабака и уставился в небо, тиская в руках маленький кошель. Он заглянул внутрь: пять имперских оргов не были суммой, которую стоило носить при себе ежедневно. На самом-то деле он мог пить на них много дней подряд, топя память о Санвесе в вине, пока гнев и ярость не утихнут. Ведь скажем честно: таков смысл любых поминок, верно? Выстроить преграду между смертью кого-то близкого и остальными нашими днями, примириться с неизбежным, а после об этом позабыть. Но вино, выпитое им с утра, – две бутылки – не имело ни вкуса, ни крепости. Пяти имперских оргов могло оказаться мало.
Он оглянулся через плечо. Высокий город сиял в солнечном свете мрамором, алебастром и цветными крышами. Пока что он туда не пойдет. По крайней мере, прежде чем проверит пару вещей.
Явиндер обитал в маленьком домике, построенном из того, что вода выбрасывала на берег его островка. Островок торчал вне береговой линии, выступая с полмили в море, – но на самом деле он все еще находился посредине реки, поскольку Эльхаран врывался в соленые воды на расстояние более десяти миль, а порой, после весенних паводков, и на все двадцать. Река была истинной силой, она кормила и поила Понкее-Лаа, доставляла товары из глубины континента и забирала те, которые прибывали морем. Сотни барок ежедневно двигались вверх и вниз по течению, каждый год перевозя богатства, стоящие миллионы оргов. Без Эльхарана Понкее-Лаа стал бы максимум небольшим военным портом или разросшимся рыбацким поселком.
А ясновидец обитал в месте, где река была сильнее всего.
Альтсин привязал лодку к берегу и взобрался по нескольким ступенькам вверх. Островок был скальной верхушкой, выступающей на добрых тридцать футов над уровнем воды. Наверху находился кусок плоского, поросшего травой пространства – и домик из потемневших от воды досок, кусков бочек, балок разрушившегося мола, фрагментов лодок, барок и ящиков, в которых перевозили товары. Все это было завешено парусиной. Обиталище выглядело так, что Альтсину всегда хотелось раскрыть кошель и сунуть Явиндеру в руку несколько монет.
Потом, однако, он вспоминал, сколько ясновидец брал за свои услуги. Жизнь в чем-то вроде его дома была, скорее, подобием прихоти, а не необходимостью.
– Будешь так вот стоять и таращиться – или войдешь?
Вор даже не вздрогнул. Явиндер всегда так делал, позволял гостю оглядеть свою халабуду, а потом – рявкал что-то над самым ухом. Альтсин повернулся и смерил его взглядом. Мешковатые лохмотья, седые волосы, связанные куском старой сети в неопрятный хвостик, бронзово-загорелое лицо с двумя светлыми пятнами вместо радужки.
– Столь пристально глядеть на слепца – проявление исключительной глупости или невероятной вежливости, Альтсин… – Закрытые бельмами глаза насмешливо прищурились. – Пытаешься дать мне понять, что мое простецкое развлечение тебе надоело, или же ты просто хочешь, чтобы я вел себя нормально?
Альтсин пожал плечами.
– А теперь ты жмешь плечами и воздеваешь очи горе́, верно? – Собственно, в голосе Явиндера не было сарказма – только нечто вроде усталости. Некоторым образом, это раздражало еще сильнее, но Альтсин уже успел выучить бо́льшую часть фокусов старика.
– Жму и воздеваю, – признался он. – Мог бы я еще затанцевать, однако…
– Однако потерял бы от усилия сознание. После того яда, который я чувствую в твоем поту, мало кто сумел бы столь быстро встать на ноги. Ты нанял хорошего целителя.
– Не я. Толстяк.
– Цетрон? Ага. Поблагодари его при случае. Наверняка именно благодаря ему ты не присоединился к многочисленной компании слепцов и калек. Что тебя ко мне привело? Только, – он поднял узловатый палец, – без глупой болтовни, что, мол, я – ясновидец, а потому должен догадаться сам.
– Санвес мертв.
– Я слышал. Вести быстро расходятся.
– Я хочу узнать кое-что о том, кто его убил.
– Это будет нелегко. У тебя есть какая-то вещь, принадлежащая этому человеку?
Альтсин забряцал мошной.
– Золото? – Если речь шла об узнавании цвета металла, то Явиндеру и здесь не требовалось зрение. – Сколько?
– Пять имперских. Они – твои, если я буду удовлетворен.
Вор вытряхнул монеты на ладонь и подал ясновидцу. Тот сжал кулак, раскрыл – денег не было.
– Кошель, – потребовал он.
Мешочек сменил владельца. Явиндер указал на дом:
– Войдем внутрь, здесь жарковато.
Внутри было холодно и тенисто, более чем приятно, хотя обстановку можно было бы назвать весьма скромной. Кипы потертых шкур, служащих подстилкою, дыра в камне, наполненная пеплом. Сквозь щели в стенах внутрь проникало достаточно света, чтобы не зажигать лампад. Оба уселись прямо на пол. Ясновидец некоторое время крутил кошель в руках. Молчал.
