– Почему? – спросила она наконец. – Почему ты это делаешь? Ты рискуешь сильнее, чем думаешь. Если бы не шантаж графа, ты вряд ли вообще сумел бы войти в мой дом, а если бы тебе это все же удалось, то, как человека из Нижнего города, я передала бы тебя в руки стражи. У тебя и вправду акцент того, кто воспитывался в порту. Санвес рассказывал мне, что ему понадобился год, чтобы от этого избавиться, хотя он порой развлекал меня, говоря как у вас принято. Я знаю, – она подняла руку, – знаю. Я слишком разболталась. Я, собственно, о том, что не понимаю, к чему бы тебе рисковать шеей? Он, уж извини, ни разу о тебе не вспоминал. Отсюда я делаю вывод, что вы не были близкими друзьями. У меня теперь два выхода: послушаться твоих советов, делая вид, что Санвес жив, разыграть комедию с покинутым любовником и забыть обо всей этой истории. Или попытаться отыграться на бароне. Но я должна понимать, что тобой движет. Итак?
Она склонила голову набок, глядя выжидающе.
– Мы не были друзьями, – признался Альтсин. – Хотя и воспитывались в порту вместе, а это многое значит. Там нужны люди, что защитят тебе спину. А я должен был обеспечить ему безопасность. Вывести из города и укрыть его на некоторое время. Я ошибся, и теперь он мертв. Так что отчасти это моя вина. К тому же я видел, как его забивали палками, словно бешеного пса. Я не могу этого так оставить.
– То есть месть?
– Разве это плохая причина?
– Нет… – улыбнулась она одними уголками губ. – Очень хорошая.
Значит, ей хватило. Альтсин не желал рассказывать ей о том ледяном гневе, который наполнял его вены всякий раз, когда он вспоминал о теле, лежащем на земле, или о Санвесе, беспомощным жестом заслоняющем голову. Речь тут шла не только о том, что того забили, словно собаку, но о том, что судьба Санвеса была решена задолго до того, как поймали его в резиденции графа. Еще до того, как он в ту резиденцию вошел. Да что там – в момент, когда они разговаривали у стены Клавеля, Санвес уже был трупом, поскольку кто-то решил, что его смерть чему-то сумеет помочь в городе. Даже самого паршивого нищего не следовало бы так воспринимать.
Но он не намеревался ей этого говорить, ведь аристократка в скольких-то там поколениях, с самого рождения купающаяся в интригах Высокого города, наверняка бы его не поняла.
– Молчишь? – произнесла она через непродолжительное время. – Я должна знать, чего ты от меня ожидаешь. Если я выберу первый выход, то забуду обо всем деле, и ты не будешь мне нужен. Я попросту вернусь к своей старой жизни.
– А Эвеннет тебе это позволит? – Он обошелся без вежливого «госпожа». – И по какой такой причине? Сейчас он не может раскрыть, что знал Санвеса достаточно хорошо, чтобы играть с ним в кости. Союз графа с Виссеринами слишком свеж. Но через полгода? Через год? Когда он укрепит свое положение? Как любовница неудавшегося убийцы, ты стократ больше под подозрением, нежели он или кто-то, кто пару раз сыграл с ним в кости. Барон не отступит. Единственный способ – это убрать его навсегда.
– Убить? Я должна обеспечить тебе подход к нему на расстояние удара ножом? Пригласить его к себе, позволить тебе выпустить ему кишки и самой остаться вне подозрений? Как, на милость Госпожи?
– Сказать по правде, не знаю, – признался вор с обезоруживающей искренностью. – Я пришел сюда не с готовым планом, но – в поисках союзника. Я желаю отплатить барону, а убрать его будет тебе на руку. Его интрига позволила сблизить графа Терлеха и Виссеринов. Что сделает граф, если узнает, что все это – заговор? Как…
Она удержала его взмахом руки.
– Граф… – Она поколебалась. – С того времени, как полгода назад он чудесным образом выздоровел от некоей скверной болезни, от которой его не могли исцелить лучшие лекари, он несколько изменился. Сделался более активным и более скрытным. У него нет ни жены, ни сыновей, однако ведет он себя так, словно ему мало власти и влияния. В последнее время он стал куда более безрассудным, менее… нейтральным и мирным. Потому, узнай он, что Эвеннет-сек-Грес сплел интригу, чтобы впутать его в союз с Виссеринами, он раздавил бы нашего барона, словно муху. Не простил бы ему.
– А что потом? Война в Совете? Терлех против Виссеринов?
– Нет, – покачала головой баронесса. – Для этого граф слишком мудр, и у него маловато сил. Он выместит всю свою злость на бароне и, может, на его родных, если захочет дотянуться за город. А потом вернется к своей роли, начнет снова действовать как нейтральный и неподкупный советник. Такой, которому все доверяют или по крайней мере верят в его благие намерения. Однако нам нужно хоть что-нибудь, чтобы доказать связь барона с Санвесом.
– Не с Санвесом. Санвес – жив и здоров, помни об этом, госпожа. С тем убийцей, который погиб в резиденции графа.
– Да. Да, ты прав. Но единственная вещь, которая их объединила, это меч Эвеннета в животе Санвеса. – Женщина скривилась в горькой гримасе.
