Он не сумел устоять на ногах. Внезапно что-то случилось с полом, двинувшимся ему навстречу, а то, как вор об него грянул, должно было войти в легенды. Как будто кто-то одним движением перерезал ему все сухожилия. Сушеное мясо и теплая вода вырвались из его желудка через полуоткрытый рот.
Что с ним, на милость Матери Богов, происходит?! Сила, бьющая от этого засранца, втолкнула его прямо в объятия… чего? Эти воспоминания были другими. На этот раз он не ощущал холодной, прошитой презрением ненависти, не чувствовал жажды убийства. Теперь перед ним была обычная, нормальная битва, которую надлежало выиграть, но в которой смерть каждого человека имела значение. На этот раз… он жалел каждого убитого, Волю использовал только как моральную поддержку, а не как инструмент для ломания духа, а люди сражались и гибли… ради него.
Клинок, дотрагивающийся до его затылка, был горяч, словно едва вынутый из горна.
– Так я и думал. – Голос, казалось, заполнял весь склад. – Ты не обычная сточная крыса. Но кто? Что прицепилось к тому куску дерьма, который ты зовешь душой? Кого ты приволок из-за Мрака? Ах, будь у меня побольше времени, – я бы с тобой поработал так, что ты выплюнул бы легкие, пытаясь ответить на все мои вопросы. Встань!
Альтсин внезапно обрел власть над конечностями. И вдруг понял, что не чувствует ни ошеломления, ни усталости, ни тупой боли от сломанных ребер. И что видит окружающую парня мягкую ауру, как будто бы тот исходит паром.
Он встал медленно, тяжело дыша и покачиваясь. Потянулся к завязкам плаща. Одно движение – и он держал его в руках, свернутым в рулон. В тот самый миг с крыши донесся протяжный предупредительный окрик. Самое время.
– Вижу, что и остальная портовая падаль решила искать славы в битве. – Юноша стоял в трех ярдах от него, вынутый из-за спины меч он держал в руке, отведя его чуть в сторону. – Это даже лучше, чем я мог надеяться, одним ударом справимся с большинством из них.
