Решетников не верил ничему, о чем говорила его бывшая – юридически все еще настоящая – жена. Она любила его, он это знал. Относился к ее любви, как к явлению природы: так было, есть и так должно быть. Женщины обычно называют это мужским взглядом на вещи. Господь, как верный товарищ и собутыльник, должен был разлить в оба стакана поровну, но то ли рука дрогнула, то ли какой-то небесный тип отвлек в важный момент скабрезным анекдотцем (уверен, все делалось не очень серьезно), то ли так и было задумано, но поровну между мужчинами и женщинами не получилось! Близко, почти одинаково, но при расставании Она (напишем это с большой буквы) чаще чувствует – не хватило, не допила. Людмиле Решетниковой не хватило – выяснений отношений не было. Ничто не предвещало. Просто Филипп вдруг сказал: «Все надоело», – взял портфель с бумагами и ушел. Потом она заметила, из шкафа, в такт меняющейся погоде, стали исчезать его вещи. Сначала синий, его любимый пиджак, потом французская кожаная куртка и стального цвета плащ, который она буквально заставила его купить, потом он его полюбил, что было особенно обидно: «Ходит теперь в нем с какой-нибудь кралей»! Потом теплые вещи. В общем, Решетников исчезал из ее жизни частями, выходил, как табачный дым в форточку, когда она была на работе, а сын в школе, приходил, открывал своим ключом и забирал. Она звонила – Филипп не всегда брал трубку. И вот однажды дозвонилась и прокричала:
