- Запомни, - оскорбился Карл. - Я никогда не вру. Если я сказал - души, значит - души. Их можно даже увидеть невооруженным глазом, когда происходит переселение. Зрелище необыкновенное!.. Вместе с видимой частью переселяется и нечто невидимое. Нужны доказательства? Пожалуйста. Ну-ка, приложи ухо к чернильнице!
Ушная раковина ощутила прокладную поверхность стекла, и я услышал странную звуковую смесь - плач, смех, шепот, выкрики... В этом сплетении звуков было что-то необъяснимо жуткое.
Мне стало не по себе.
- И моя душа будет... там?.. - горько спросил я.
Карл, нахмурившись, процедил:
- А чем ты хуже других? Правда, с тобой будет трудней, ты будешь долго сопротивляться... А напрасно. Легче прозябать на этой бренной земле, если ты освобожден от ненужных флуктуаций.
Карл заскучал. И вдруг зло выпалил:
- Сколько времени я трачу зря! Вместо благодарности - нелепые вопросы! Ты, Чек, начинаешь меня раздражать.
Совсем расстроившись, я решил отныне молчать.
И тут глухо, как из преисподней, прозвучал голос:
- Господин Карл! По второй авеню идут демонстранты.
- Опять! - вскипел Карл. - Разогнать! Расстрелять беспощадно!
Он резко повернулся лицом ко мне и озабоченно сказал:
- Я должен тебя покинуть. До завтра.
- Пока, - вырвалось у меня.
- Что?! - зловеще взмахнул руками Карл. - Как ты смеешь!..
- До свидания, господин Карл.
- Не забывайся. Нам вместе работать, и я этих штучек не потерплю. Программа на сегодня не исчерпана. Дальше пойдешь один. В сущности - остался зал заседаний. В нем прекрасная библиотека. Дверь рядом. Ознакомься как следует, завтра в девять ноль-ноль обо всем доложишь. Можно брать и трогать все, кроме глобуса. Усвоил?
- Да, господин Карл.
- Затем Ри объяснит остальное.
- Спасибо, господин Карл.
Карл оценивающе глянул на меня - нет ли подковырки, заложил руки за спину, толкнул дверь ногой и вышел. Я остался один, с мрачным настроением в странном музее, запрятанном глубоко под землей. Вопросы, наседавшие на меня со всех сторон, я разом отбросил, как опытный фехтовальщик ударом шпаги парирует нападение своих соперников. В самом деле - для чего терзать себя догадками, предположениями, когда неизвестно самое главное. Будет время - хорошенько поразмыслю, может быть, что-то и пойму.
А чернильница с замурованными душами живых людей действительно впечатляет. Стеклянная гробница с музыкальным, раздирающим сердце сопровождением. Разве такое забыть! Страшное сооружение, но увидеть его, может быть, все-таки стоило... Я еще раз послушал напевные стенания за толщей прозрачного монолита и подумал: "А ведь Карл загонит и меня... Но разве можно человеку без души?.." Сверкнула важная мысль, почему-то связанная со словом "человек", но я успел зафиксировать лишь вспышку и понять: она озарила во мне самое главное!
Теперь - в зал заседаний. Помещение оказалось весьма внушительных размеров. Собственно книги находились в стеклянных широких шкафах вдоль одной стены. Остальное пространство занимала обширная паркетная площадка, обрамленная в несколько рядов резными мягкими стульями. В центре площадки установлен макет Земли. Часть макета покоилась в металлической чаше, напоминая огромный корявый плод, перевернутый стеблем вниз для обозрения. Ни картин, ни украшений - стены белые, гладкие, высокие.
Было велено ознакомиться. Что ж, заглянем в шкафы. Едва распахнул стеклянные створки - ахнул. Какой великолепный вид! Неисчислимая книжная армада выстроилась, как на параде. Многотомные издания, тщательно подобранные по цвету и высоте, ослепительно переливались золотыми и серебряными завитками.
Читаю на корешке: "Карл Великий. Статьи и выступления", на соседнем корешке: "Карл Великий...". На следующем: "Карл Великий..." Оказывается, все книги принадлежат перу Карла Великого, и во всех - статьи и выступления! Конечно, я сразу догадался, что это не тот Карл Великий, известный монарх; знаменитый король франков и господин Карл, так сказать, однофамильцы.
Содержимое следующего шкафа еще больше поразило меня: и здесь оказались статьи и выступления Карла Великого!
Миновал еще два стеклянных пролета со статьями и выступлениями, и наконец - находка! Карл, чего я никак не ожидал, оказался весьма плодовитым стихотворцем: сотни самых разнообразных изданий были густо заполнены стихами и поэмами. Каждый том открывался фотоснимком поэта. Печально прикрытые глаза, выразительный полупрофиль, ниспадающие на плечи белокурые локоны долженствовали подчеркнуть поэтическую натуру и редкое творческое дарование автора. Читаю наугад. Сгустились сумерки. Во тьме
Невмоготу вдруг стало мне.
Забушевала в жилах кровь.
Я понял: это, брат, любовь.
Переворачиваю страницу. Ползли вдоль берега туманы,
И громко блеяли бараны.
Шли облака издалека,
А тигр шел из тростника...
В какие края направлялся тигр - читать не захотелось. Полистал книгу, полюбовался на талантливые рисунки, выхватил несколько заголовков: "К тебе, моя любовь", "Поэма о счастье", "Лирические этюды", "Не смей!", "Нет, не поверю"...
