- Эй, господа эльфы, сделайте что-нибудь. Этот олух меня оглушил. Неужели нельзя говорить потише, обязательно орать прямо в уши бедного меня.
Так как слышать я никого не слышал, но заметил направленные на меня взгляды, не предвещавшие ничего хорошего, я стушевался. А оба эльфа тут же что-то зашептали надо мной. Когда они закончили свои шептания, слух стал возвращаться. Но тишина, стоящая в зале, стала напрягать. Все смотрели на меня.
- Что? - не удержался я, уж больно напрягали меня их взгляды.
- Ты должен извиниться, - зашептал мне прямо в ухо Тириэль.
- За что? - с возмущением уставился на него я, - меня оглушили, практически чуть не покалечили и мне же еще и извиняться? С ума сошел? Все, не хочу делиться идеями и давать им заказ, пошли отсель. А то вдруг меня опять тут покалечат.
И схватив обоих эльфов за руки, развернулся, чтобы уйти. Ну, не понравились мне эти обидчивые дяди, я тоже умею обижаться, да еще и похлеще их, но меня остановил голос одного из гномов, громогласный, надо сказать, голос.
- О каких идеях ты говорил? Чем ты можешь нас заинтересовать? - скептически смотря на меня, спросил толстый дядька с белоснежной бородой, такими же волосами, достигающими ему до поясницы и с ободком на голове.
- А вот и не скажу, пока передо мной не извинятся за чуть не покалеченную психику, - решил поребячиться я.
- Ни одна идея не стоит наших извинений, - с напыщенностью произнес гном, собравшись отвернуться от всех нас.
- Даже идея железной дороги и повозки, которая сама по ней ездит и перевозит всевозможные грузы, не требуя приложения усилий? - спросил я и отвернулся с намерением уйти, - ну тогда ладно, нам пора, было приятно познакомиться, но наше сотрудничество не удалось.
- Стой, - раздался вопль за спиной, - о чем ты только что сказал? Ты и вправду знаешь, как это можно сделать? - спросил тот самый дядька, который собрался уже уходить.
- Знаю, но говорить не стану, - решил повредничать я. Ага, заинтересовать я их не смогу, как же, вон как глазки-то загорелись, но теперь я так просто не сдамся.
- Почему? Ведь именно для этого вы и пришли, - удивился белобородый.
- Ага, а теперь передумали. Мы пришли поговорить с нормальными, серьезными л.. гномами, а не комком комплексов, которые, причинив неудобство ребенку, еще и извинений от этого самого ребенка требуют. Не пойдет. Не стану я вам ничего говорить, пока не услышу извинений, - заартачился я, а что меня все обидеть норовят, так я тоже обижать умею и ездить по нервам, у меня неплохо получается.
У всех находящихся в зале даже скулы свело от напряжения, но я в своей эгоистичной обиде уже ничего не замечал. Все с напряжением ждали, пока белобрысый поставит меня на место, а вместо этого, этот дядька как-то по-доброму улыбнулся и, обратившись к тому самому гному, который и горлопанил о нашем прибытии, сказал:
- Извинись перед ребенком. Не будем калечить его нервную детскую психику, а то неизвестно, что получится впоследствии.
Вот гад, уел-таки. Хоть и по-доброму, без зла, но уел. И тут я понял, глядя на это добродушное лицо, что мы с ним сработаемся. Распорядитель, кстати, передо мной извинился, и нас пригласили пройти в другой зал, поменьше, но и поуютнее. Там находился стол, стулья, топчан и пара кресел. Ничего лишнего, но, тем не менее, чувствовался какой-то уют что ли.
Мы расположились за столом. Я собрался уже вытащить свои разработки, но вспомнил, что не договорился об оплате. Непростительная оплошность, ведь потом будет поздно, как у нас говорят: "После драки кулаками не машут". Гномы с нетерпением смотрели на меня, но я медлил. А потом решил сначала обсудить вопрос оплаты моей идеи.
- Господа хорошие, - ну не узнал я, как к ним обращаться, а это, в моем понимании, оптимальный вариант, - прежде, чем мы приступим к обсуждению того, что интересует вас, я озвучу то, что интересует меня.
- И что же это? - с хитринкой спросил беловолосый, он понял, что я не так прост, как кажусь вначале.
- Вопрос оплаты моей идеи, - решил не медлить, а брать быка за рога сразу.
- И сколько ты хочешь за свою идею? - не переставая улыбаться, спросил он.
- Тридцать золотых, - не стесняясь, ответил я. Наглеть, так по полной.
- С ума сошел. Ни одна идея того не стоит, - у всех сидящих чуть глаза из орбит не вылезли. - Я дам тебе за нее пять золотых и то это слишком много.
- Сорок. И я докажу, что моя идея того стоит, - не стал сдаваться я.
- Ты что... ты же только что сказал тридцать... - потерял дар речи от моей наглости беловолосый, - даю десять золотых и рассказывай свою идею.
- Пятьдесят, - наглеть, так по полной, - и пока не получу денег, не скажу ни слова.
Лица всех присутствующих стали покрываться всеми цветами радуги. Сначала, они покраснели, потом побелели, после стали синеть и зеленеть от гнева. А я сделал физиономию кирпичом и старался не реагировать на смену цвета их лиц. Их шоковое состояние продлилось около пяти-десяти минут и тут раздался оглушительный хохот беловолосого.
