Но, я думаю, все эти изыски — гадания на кофейной гуще. Занятие не слишком осмысленное, хотя многие увлекаются до сих пор.
Вопрос «Who is Mr. Putin?» все еще будоражит пытливые умы…
Так прошел двухтысячный год. Наступил очередной — две тысячи первый.
Отсчет, впрочем, велся уже не по годам. В «ближнем кругу» упоенно считали «рейтинг». И данный рейтинг возрос. Специальный народец при дворе, измерявший рост популярности, докладывал об успехах. Веселое, доложу тебе, занятие — наблюдать, как трепетно считают они эти баллы (и при необходимости, надо полагать, набрасывают).
«Опять возрос, Ваше Величество!.. Снова возрос!.. Держится! Прет, как на дрожжах!!» Хором поют, надрываются.
Но, если быть объективным, популярность действительно росла. И, в общем-то, не без оснований. Стиль работы, я уже говорил, разительно отличался от ельциновского. Да и весь образ лепился — сознательно или нет — на явном контрасте, что, без сомнения, нравилось. «Тот, прежний, конечно, мужик попроще, но всё ж староват. А этот молод, силен, весь из себя такой спортивный — глаз радует. Тот выпить любил (от народа не скроешь), а этот, говорят, ни капли спиртного, разве что по праздникам. Тот гадов-олигархов пригрел, а этот потихонечку давит. И вообще тот хрен знает чего наворотил, а этот с плеча не рубит, действует аккуратненько. Глядишь, и впрямь жизнь помаленьку наладится».
Пора всенародной любви еще не настала, однако любовь «отдельных товарищей на местах» уже вырисовывалась. В магазинах обнаружились первые, скромные еще, портреты нового главы государства. Вроде бы ничего особенного — надо же начальству портретик над креслом повесить. Но вскоре портреты и портретики стали появляться на маечках, футболочках, часах и открытках. Появились бронзовые скульптурки и даже, как говорят, сорт помидоров, названный в честь президента.
Не могу сказать, что мода насаждалась сверху. В Кремле заявили даже, что
«Владимир Путин не одобряет попытки популяризации его личности, в частности, с помощью массового изготовления портретов и скульптурных бюстов. Президенту это не нравится».
Но любовь — штука такая. Сердцу не прикажешь. Еще в начале 2000-го в одной из наших питерских газет ректор университета и группа профессоров, воспылав любовью к будущему гаранту, дали гневную отповедь его хулителям. (Нашлись такие — стали посмеиваться над святым в злобной телепрограммке «Куклы», что при тебе еще выходила.)
Болью наполнились души профессоров:
«Чувство глубокого возмущения и негодования могут служить красноречивым примером злоупотребления свободой слова, с чем в преддверии президентских выборов граждане РФ, как это ни прискорбно, все чаще сталкиваются».
Некоторые личности, как сказано было в отповеди, посягают на честь и достоинство Его Величества. И «поскольку это происходит при исполнении им [Величеством, то есть] своих служебных обязанностей, действия создателей "Кукол" подлежат квалификации по ст. 319 Уголовного Кодекса РФ». Ни больше, ни меньше.
Чем-то знакомым пахнуло, не правда ли?
Сам гарант, впрочем, поблагодарив за сочувствие, заметил, что он лично защиты у профессоров не просил. Однако преданность надо ценить, и чуть позже кое-кто из авторов был включен в число доверенных лиц на выборах.
Уже после выборов здесь же, в Питере, вышла книжечка для учеников младших классов, посвященная, как говорилось, конвенции ООН о правах ребенка. Конвенция излагалась неплохо, но сопровождалась вставочкой о детстве Володи Путина — в пример малышам:
«…Все мальчишки и девчонки знали, что Володя Путин настоящий друг и на него можно положиться. А тренер по самбо и дзюдо знал, что Володя настоящий боец с сильным характером, что он будет бороться до конца и никогда не предаст… А потом друзей стало так много — целая-целая страна Россия, и они выбрали его президентом».
Всё это было бы смешно, коли б не развивалось так быстро.
Вскоре любовь охватила и подростков более старшего возраста. Родилась некая организация под названием «Идущие вместе». С кем вместе — не разъяснялось, но участники носили маечки с известным портретом. Годовщину инаугурации тысячи юных поклонников отметили митингом на Красной площади. Злые языки утверждали, что многих доставили в Москву из провинции за государственный счет. Врали, понятное дело.
На пригласительных билетиках к митингу красовался текст:
